Третий Рим и конец истории–«а четвертому не бывать»

Михаил Назаров

Третий Рим и конец истории – «а четвертому не бывать»...

— историк, политический публицист. Родился в 1948 году. Окончил Московский институт иностранных языков. Издатель историософской серии книг «Русская идея».

5. Последняя миссия Третьего Рима

Какова же будет в эту эпоху миссия Третьего Рима, если ему удастся восстановиться? Размышляя об этом, мы должны опять-таки прежде всего исходить из Священного Писания.

На первый взгляд, в нем нигде прямо не говорится о России и о Третьем Риме. Но во множестве мест говорится о верном Богу народе и об «Израиле», понимаемом в Новом Завете как Церковь. И если русский православный народ стремится быть именно таким народом Божиим (в этом суть русской цивилизации) — а сегодня больше некому! — то эти слова священных текстов говорят о нем. После того как от евреев избранничество было передано христианам (отвергшие Христа «они и оставлены. Но вы — род избранный... народ святый... Некогда не народ, а ныне народ Божий» — 1 Петр. 2:8–10) и после того как из христианских народов самым богоносным стал русский, создавший Третий Рим, — только он еще может, пусть и в каком-то своем меньшинстве, быть достоин обетований Божиих. И они непреложны: все они, данные избранному народу Израиля, исполняются в Христианской Церкви — и только в ней — для верного народа-преемника.

Вспомним также, что, по видению пророка Даниила, есть ангелы, которым Богом вверяется охранение и попечение о судьбе целых народов и государств, причем ангелом народа Божия назван Архангел Михаил. И именно в России «с древних вре­мен прославлен своими чудеса­ми Архан­гел Михаил на Руси. Предстате­льства за города русские Пресвя­той Царицы Не­бесной всегда осуществлялись Ее явлениями с Воинством Не­бе­сным под пред­водительством Архистратига» («Минея»). Архистратиг Михаил изображен и на большом государственном гербе Российской империи. То есть русский православный народ, став оплотом нового Израиля (Церкви) и богоносным преемником богоизбранного народа, перенял и его защитника: небесного Архистратига Михаила. Именно он всегда возглавляет брань с сатаной — на острие которой теперь оказалась православная Россия. Поэтому в последних главах книги пророка Даниила (Дан., гл. 10–12) можно также видеть и некоторые прообразы применительно к русской истории.

В этом народе преобладают русские как державообразующий элемент, но войти в него могут и представители «из многих народов» (Иез. 38:8) — в этом и состоит вселенская суть российского Третьего Рима, противоположная национально-еврейскому царству антихриста; поэтому в Священном Писании и не говорится о русских или о России в узком национальном смысле.

Из всего Священного Писания очевидно, что Господь может терпеть суету нехристианских народов и продлевать земную историю, только если на земле еще есть хотя бы один, готовый служить Богу. В этом и заключается его «удержание» мира от зла в самом широком смысле: так, если бы в Содоме и Гоморре нашлось хотя бы десять праведников, они «удержали» бы эти города от гибели одним своим существованием.

Но когда и этот последний народ отказывается от своего «удерживающего» призвания, тогда у Господа Бога уже нет причин продлевать историю и удерживать землю от саморазрушения. Разве что, по великой милости Божией, этому последнему народу дается последний шанс: понять причины своего падения, вынести из него должный урок и захотеть восстановиться в «удерживающем» качестве — покаянно вымолив это у Бога. В Библии немало указаний и призывов к тому.

В такой период Россия вступила в 1917 год и все еще находится в нем, балансируя между смертью (клиническую смерть она уже пережила) и наполненной страданиями жизнью, которая, поскольку она продлевается Богом, сохраняет возможность восстановления. Сохраняли и сохраняют эту возможность те же «десять праведников», которых в России обнаружилось гораздо больше: это и многие тысячи новомучеников ХХ века, которые молятся на небесах за спасение своего народа; и многие тысячи живущих ныне православных людей, молящих этих своих небесных заступников о помощи Божией.

Если поверженной России удастся восстановить свою историческую православную государственность, Третий Рим, провозглашающий четкие критерии для разделения добра и зла — это станет величайшим чудом для всего мира. Оно заставит всех людей на земле обратить взоры на Россию — в чем и может заключаться предсказанная в Священном Писании пропо­ведь Еван­гелия «во свидетельство всем народам; и тогда придет конец» (Мф. 24:14; Мр. 13:10). Это необходимо для сознатель­ного последнего выбора и спасе­ния всех людей, пригодных войти Царствие Божие, чтобы никто не мог уже оправдать незнанием свой выбор зла. В этом и может заключаться смысл восстановления Третьего Рима в Божием промысле как наиболее пригодного инструмента Божия для этой последней цели.

Не об этом ли вре­мени в Апокалип­сисе таинственно сказано, что «зверю» в одну из голов будет нанесена смертельная рана (то есть христиане добьются временной победы над одной из антихристианских сил истории для всемирного свидетельства Евангелия), но он от нее все-таки исцелеет на удивление всей земле (Откр. 13:3)?

«Смертельная» рана — потому что Истина, разоблачающая «тайну беззакония», для нее смертельна. «Исцелеет» же рана, поскольку мы знаем: царство анти­христа не отменить, его убьет только Сам Христос во втором пришествии. И поэтому если России суждено перед тем возродиться, то, по словам наших святых — «на малое время», быть мо­жет, как раз для проповеди истинной веры и нанесения этим смер­тельной раны зверю, спасающей для Царствия Божия по­следнюю достойную часть человечества... Разумеется, глядя на нынешнее печальное состояние России, это может быть только чудом, совершаемым православным «малым стадом» с Божией помощью, — но ведь никакой иной народ в мире вообще не готов послужить основой для такого чуда: только еще русский православный народ.

Нам встречалось и иное толкование этой раны, наносимой зверю. Некоторые полагают, что ее нанес диавольскому могуществу Христос Своим первым пришествием и воскресением; или ее нанес Император Константин, сделав Римскую империю христианской, — а рана затем исцелела вследствие апостасии христиан­ского мира. Такое толкование приемлемо, но оно не противоречит нашей надежде на последнюю миссию Третьего Рима.

Ведь из слов апостола Иоанна можно предположить и то, что эта рана наносится в описываемое последнее время на виду у всей земли, которая именно поэтому «дивилась, следя за зверем» и полагая бесполезным сопротивление ему: «И поклонились дракону, который дал власть зверю. И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним?» (Откр. 13:3–4). И даже было велено всем «живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив» (13:14) — чтобы в виде наглядной агитации постоянно напоминать людям об этой (совершившейся у них на глазах) успешной для сил зла битве против сил добра на мировой арене.

Как мы уже отмечали, одни и те же образы Священного Писания могут относиться к разным временам и разным историческим реалиям. Если православная Россия сможет восстановиться, то этим она, в подражание Христу и Императору Константину, нанесет и свою рану зверю перед концом времен.

В Апокалипсисе содержится еще один образ, заслуживающий нашего внимания в данных размышлениях. В конце истории «на малое время... сатана будет освобожден из темницы своей и будет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань» против «стана святых и города возлюбленного» (Откр. 20:7–8). Этот «стан святых» — несомненно, Церковь. Следовательно, упоминаемый наряду с нею «город возлюбленный» — это не Церковь. Но и явно не географический Иерусалим, поскольку именно в нем в восстановленном храме Соломона воссядет антихрист (сам апостол, говоря о сходящем с неба «новом Иерусалиме», тем самым противопоставляет его старому, географическому).

Можно ли надеяться, что этот «город возлюбленный» в конце времен — остатки преемственной христианской государственности: восстановленный Третий Рим, который, пусть и всего лишь в виде малого православного города-стана, сохранится до самого конца истории, чтобы осуществить свою последнюю миссию?.. Как можно видеть, в этом последнем городе-стане симфонически соединится духовно-церковная преемственность Русской Церкви от Иерусалима и государственная преемственность России от Римского царства. Если же сомневаться в том, что это будет выстрадавший свое восстановление русский Третий Рим — то какой же еще народ в состоянии выступить в конце истории в таком образе?

Все это — наше осторожное предположение о последнем назначении России, в которое можно верить и не верить. Исполнение же нашей веры, с Божией помощью, зависит от того, хотим ли мы сами нанести рану зверю и остаться последним «станом святых» и «градом излюбленным», ставим ли мы себе эту задачу своим историософским идеалом (русской идеей на последнем этапе), к которому готовы стремиться более всего и несмотря ни на что, ибо другого сравнимого, столь же высокого и достойного идеала не видим. И это, несомненно, проистекает из нашего православного понимания всего происшедшего с Россией в ХХ веке. Подытожим его вкратце.

Православная имперская государственность Третьего Рима, несомненно, выполняла удерживающую роль для всего мира. Падение удерживающей Империи развязало глобальное наступление «тайны беззакония», но конец истории еще не наступил — несмотря на то, что другого «удерживаюшего» вместо России не появилось. И поскольку Господь не стал бы продолжать нынешние мучения человечества и России бесцельно, видимо, цель есть: нам оставлена последняя возможность — на более четком распознании распоясавшегося зла (для этого оно и было попущено) покаянно обратиться к Божией Истине и восстановить свою православную государственность перед концом времен — для описанной выше цели спасения последних достойных людей. То есть наши непрекращающиеся страдания свидетельствуют о том, что Господь Бог продолжает сохранять шанс на возрождение России — иначе история мира закончилась бы уже в 1917 году вместе с падением удерживающей православной государственности.

Повторим также, что наша православная империя пала не потому, что была «прогнившей», «тюрьмой народов» и т. п. Просто к ней у Бога были особо строгие требования как к «удерживающему», и когда ее ведущий слой захотел уподобиться прочим апостасийным народам — такая страна «как все» оказалась не нужна Господу: «от всякого, кому дано много, много и потребуется; и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12:48).

При этом в России, в сравнении с другими народами, оставалась наиболее верная Богу часть христиан вместе с Царем-Помазанником, которым предстояло совершить жертвенный христоподражательный подвиг: лучшее было распято по грехам худших для пробуждения совести народа и тем самым для искупления общего народного греха. Этот духовный подвиг лучшей части русского народа не может остаться лишь личной трагедией и подвигом принесенных в жертву людей— он имеет спасительное значение для всех живущих ныне, которые ощущают свое духовное единство с Новомучениками. Особое место среди Новомучеников занимает Государь Николай II. Если в послании апостола Иакова подчеркивается: «Много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16), — то какой же огромной духовной силою должна обладать жертва и молитва праведного Помазанника Божия для тех, кто обращается к ней! Ведь его помазанничества даже после насильственного отрешения от престола никто отменить не мог.

И если лучшая часть русского народа взошла в ХХ веке на свою Голгофу, уподобившись Искупителю-Христу, — то мы знаем, что после распятия было и Воскресение, и явление во плоти ученикам на короткое время для последнего земного свидетель­ства истинно­сти и смы­сла происшедшего. Хочется надеяться, что в продолжение этого искупительного подвига России также суждено воскресение для свидетельства Истины всему миру. В сохранении этой воз­можно­сти для России — смысл затянувшихся страданий нашего народа.

Явление иконы Державной Божией Ма­тери с цар­скими регалиями в день отречения Государя Николая II многие церковные авторы (проф. , архи­мандрит Константин (Зайцев), прот. Алек­сандр Киселев) истол­ковали как перенятие Божией Матерью на Себя роли «удерживающего» — на время опамятования и покаяния России. После этого «русский народ будет прощен и Царская власть, сохраненная Самой Царицей Небесной, будет России несом­ненно воз­вращена. Иначе зачем же Пресвятой Богородице сохра­нять эту власть?»7.

То, что наш народ найдет в себе достаточ­но сил для этого, еще в начале ХIХ века предска­зывал прп. Серафим Саровский: будет «страш­ная революция в России... Но Господь поми­лует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе». По свидетельству учителя цар­ских детей , ставшего впоследствии на Западе православным монахом, Государь Николай II сам го­ворил ему об этом пред­сказании преп. Серафима и верил в него.

Это же предсказывали и св. прав. Иоанн Крон­штадт­ский, преп. Анатолий и Нектарий Оптин­ские, старец Алексий Зосимовский, старец Вар­нава из Гефсиманского скита, схииеромонах Аристоклий Афонский, архиепископ Андроник Пермский и другие подвижники. В русской эмиграции — архиепископ Феофан (Быс­тров), архиепископ Серафим (Собо­лев), свт. Иоанн Шанхайский, о. Серафим (Роуз). Неужели столько святых и высокодуховных людей могли ошибаться в своем понимании смысла российской катастрофы?

Веря в их пророчества, мы должны, однако, пом­нить слова Господа: «Иногда Я скажу о каком-либо наро­де и царстве, что искореню, сокрушу и погублю его; но если народ этот... обратится от своих злых дел, Я отла­гаю то зло, которое помыслил сделать ему. А иногда скажу о каком-либо народе и царстве, что устрою и утвержу его; но если он будет делать злое пред очами Моими и не слушаться гласа Моего, Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его» (Иерем. 18:7,.10; курсив наш). История с городом Ниневия подтверждает, что все зави­сит от поведения людей: если мы сможем осознать свои грехи, пока­яться в них и вернуться к Истине — земная история продол­жится. Если чело­вечество будет и далее сколь­зить вниз — то конец истории наступит скоро. Потому что Господь мо­жет продлить историю, лишь если только будет ради кого.

* * *

С конца ХХ века, после падения коммунистического режима, в России происходит поляризации общест­ва в виде двух противоположных процессов, разрушительного и восстановительного — в точке пересечения которых определится территория, геополитическое влияние и продолжительность существования Третьего Рима при его возможном восстановлении.

Правительство посткоммунистической РФ открыто провозгласило своей целью слияние с апостасийной западной цивилизацией, выразив горячее желание участвовать в построении Нового Мирового Порядка антихриста и в подавлении тех стран и сил, которые ему сопротивляются. Это значит, что — при отсутствии в мире удерживающей государственности — разрушительное скольжение к концу будет происходить с небывалой скоростью. «Тайна беззакония» будет все больше раскрываться в своих глобальных действиях и организационных структурах, — разумеется, это будет очевидно лишь для тех, «кто имеет глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать». Утверждение «тайны беззакония» будет сочетаться с дальнейшим превентивным расчленением, разрушением и подчинением оставшейся территории Третьего Рима.

Однако именно нарастание этой угрозы будет раскрывать глаза многим русским людям. Уже сейчас, несмотря на засилье антирусских сил в структурах власти и разложение зна­чительной части общества, совершенно очевидно, что в России есть и православный народ, вы­несший из вековой ката­строфы должный урок и сознающий смысл происходящего. Даже и без доступа к всероссийским СМИ идет процесс образования народного ядра, способного заслужить Божию помощь и выполнить последнюю миссию России. Дело не в количестве, а в качестве этого народного ядра, которое может оказаться даже малым «остатком» русского на­рода (по аналогии с «остатком» Израиля — Рим. 11:5), — но именно этот «остаток» с Божией помощью осуществляет миссию своего народа.

Чем раньше произойдет опамятование ведущего слоя нашего общества и его возвращение к закону жизни, тем больше территории и союзников сохранит Россия для влияния на мир в виде восстановленного «удерживающего» — ради спасения всех достойных людей из последних живущих поколений; это будет очевидное для всего мира великое и чудесное возрождение казалось бы окончательно сломленной православной России; антихристианскому мировому правительству будет непросто замолчать это чудо и оклеветать. (Некоторую аналогию можно найти в истории Византийской империи: после ее разгрома крестоносцами в 1204 г., в условиях разложения правящего слоя и насаждения унии, в провинциальном лесном городке ревнителями Православия было воссоздано небольшое Никейское царство, возродившее затем своим примером центральную власть Второго Рима и продлившее его существование на полтора столетия. Только вряд ли нам теперь могут быть оставлены столь продолжительные сроки.)

Но чем позже произойдет опамятование, тем меньшая часть территории останется от нынешней России при ее восстановлении. Это, возможно, будет выглядеть как последняя попытка бунта против уже победившего Нового Мирового Порядка, удивительная для всего мира в силу своей «нереалистичности»... Однако даже в этом случае значение России для мира будет заключаться не столько в видимом земном противостоянии антихристу, сколько в действии на невидимом духовном поле брани за спасение всех достойных людей.

Поэтому сейчас мы не будем рассматривать такие византийские пророчества, как надпись на гробнице Константина Великого, предсказания Императора Льва Мудрого, «Откровение Мефодия Патарского», «Видение Даниила», «» и другие пророчества о том, что в последние времена неожиданно восстановившийся с Божией помощью римский (русский) Царь победит мусульман, освободит Константинополь (такие предсказания знали и турки), войдет в Иерусалим и на Голгофе передаст свое царство Богу8. Опубликованы и широко известные ныне тексты русских святых и подвижников XIX–XX веков с предсказаниями даже мирового господства восстановленной после революции православной России вместе со всем славянством...

Конечно, эта возможность открыта православным, поскольку для Бога ничего невозможного нет: «все возможно верующему» (Мк. 9:23). Но повторим: Бог оказывает помощь, когда есть кому помогать, когда люди об этом горячо просят сами, желая осуществить Божий план — в этом случае не происходит нарушение Богом свободы человеческой воли. Достаточно ли сейчас найдется в мире таких людей как необходимой основы для столь грандиозного глобального деяния и мирового господства Православия? Есть ли даже в славянских народах необходимое духовное ядро, которое могло бы свернуть их с нынешнего прозападного апостасийного пути на 180 градусов — к помощи православной России для исполнения этих пророчеств9?

Мы уже отметили, что пророчества не политический детерминизм; часто они обусловлены словом «если» и при неисполнении должного условия — покаяния— оказываются не по силам тому народу, которому они предназначены; тогда они исполняются в ином, прикровенном виде... Заметим также, что предсказанный пророками Спаситель мира спас его не как властный земной правитель, чего от Него ждало большинство народа, а как смиренный Победитель смерти и ада через Свое распятие и воскресение. И от русского народа Он ждет прежде всего христоподражательного воскресения, а не всемирной политической победы над апостасией — ее не отменить.

Поэтому, не отвергая такие пророчества о грядущей славе России, можно допустить, что эта слава не обязательно должна заключаться в территориальном земном господстве и политическом могуществе, важнее — сила выражения Истины. Это может иметь всемирное значение в том смысле, что свет Истины от воскрешенной России будет спасителен для всех людей на земле, еще способных к спасению, которых, конечно, будет меньшинство. Но они-то и будут подлинным миром: зернами, отделенными от плевел. В этом, возможно, и будет всемирная слава России.

6. Иудеи и протестанты признают, но провокационно извращают последнюю миссию Третьего Рима

Стоит обратить внимание и на то, что избранничество России и ее последнюю миссию перед концом истории не могут игнорировать даже ее враги — они лишь, следуя основному методу диавола (по-гречески: «клеветника»), пытаются исказить ее смысл в полностью противоположный.

Это совершенно очевидно в трактовке конца истории иудазмом. Евреям уже в ветхозаветных текстах было открыто, что в конце истории на земле воцарится злой правитель10, «зверь», ведущий войну против народа Божия, однако он потерпит поражение от Самого Бога (Иез. 38–39, Дан. 7–12 и др.). Но поскольку народом Божиим евреи даже после распятия Христа продолжали считать себя, «зверя» они захотели видеть в своем главном противнике: христианской государственности.

Так, в дореволюционной Еврейской энциклопедии11 грядущий злой правитель трактуется в виде «царя Армилуса», который «согласится признать учение Евангелия» и «направится против Иерусалима»: он «в конце дней восстанет против Мессии, причинив большие бедствия еврейскому народу, пока не будет, наконец, побежден Мессией» (разумеется, «Мессию» здесь надо понимать в прямо противоположном смысле). Происхождение имени «Армилус» связывается с «Romulus» — «первым царем римским». В еврейской традиции «“Рим” — это “Эдом”, духовно — самое нечистое место»12, — напоминает один из ведущих еврейских журналов на русском языке. Причем еще до осознания Москвы себя Третьим Римом еврейские раввины-талмудисты указывали на Русь как на преемницу ненавистного им Римского царства13.

Из иудаизма эта трактовка была перенята и развита протестантскими «жидовствующими», называющими себя «фундаменталистами» (к которым принадлежат президенты США Рейган и Буш-младший) — они в наше время активны в конфессиях баптистов, пресвитериан, методистов. В годы «холодной войны» эта антирусская идеология стала общепринятой в президентской администрации и системе идеологической подготовки вооруженных сил США14. В частности, было издано подробно комментированное «Новое издание Библии» (вышедшее на многих языках; например, в Нью-Йорке в 1975 году15).

В этой «новой Библии» все человечество разделено на три части: «Евреи» (только они одни пишутся с большой буквы), «Церковь» (под нею протестантские фундаменталисты понимают себя) и «язычники» (все остальные, включая и православных). Причем протестантские комментаторы утверждают, что понятие «Израиль» и ныне должно применяться не к христианской Церкви (как это принято в ней), а только к еврейскому народу по национальному признаку. О Страшном суде говорится: «Суд над индивидуумами каждой нации производится в зависимости от того, как они относились к братьям Христа, то есть к евреям» — добрым отношением к ним человек только и спасется.

О земном первенстве евреев свидетельствует и то, что «христиане (то есть фундаменталисты. — М. В.) являются духовным потомством Авраама и участвуют в духовных благословениях, вытекающих из союза с Авраамом, но как нация Израиль сохраняет свое привилегированное место и должен еще познать самое великое счастье, которое уготовано ему как земному народу, избранному Богом». Это «великое счастье» заключается в восстановлении государства Израиль в виде мессианского Тысячелетнего Царства на земле как царства еврейского мошиаха. Также и в иудейской эсхатологии это хилиастическое «мессианское царство есть последняя фаза “века сего”, знаменующаяся господством Израиля над всем миром»16 .

Разумеется, это господство необходимо «для блага всех народов». Похоже, именно для приучения их к этой мысли во многих религиях внедряются различные варианты «тысячелетнего царства блаженствующих». Они представлены в масонстве с его «царством Астреи», в псевдохристианских сектах жидовствующих (в России наиболее известны адвентисты и свидетели Иеговы), в мусульманстве (движение бахаев), в буддизме (пропаганда скорого явления последнего Будды); создаются и многочисленные синкретические религии, хилиастически проповедующие «эпоху Водолея», «Новый век» и т. п. И папа Иоанн-Павел II часто говорил о грядущей «цивилизации любви»; именно на этой основе происходит любовное сближение католичества с иудаизмом, ждущим пришествия машиаха, в котором католики теперь готовы признать вместо антихриста второе пришествие Христа, но не для окончания земной истории, а для создания совместно с евреями «Царства Христова в мире» — так это толкуют влиятельные папские идеологи вроде П. де Лобье17 . (Даже в либеральных православных кругах существуют близкие к этому хилиастически-софиологические увлечения, как у о. Сергия Булгакова.)

Но для построения этого «тысячелетнего царства» требуется разрушение существующей мировой политической системы, что произойдет в виде апокалипсической катастрофы. Протестантские фундаменталисты полагают, что они будут еще накануне спасены от нее Божественным «восхищением» их на небо (похоже, именно в этот момент евреи перестанут нуждаться в государстве США?), после чего на земле останутся только евреи и язычники. Между ними произойдет мировая война: «нашествие в Палестину десяти северных держав во главе с Россией и уничтожение захватчиков в ходе битвы при Армагеддоне».

Перед началом этой схватки произойдет исцеление «смертельной раны» на одной из голов апокалипсического зверя; по мнению протестантских комментаторов — это будет восстановление мощи разрушенной Римской империи диктаторской властью России на основе «конфедерации десяти народов... Империя зверя охватит главным образом зоны влияния христианских народов... Голова исцелена, власть восстановлена, царствует новый диктатор— зверь... который подчинит себе десять царей» — он будет отличаться «ненавистью к евреям» и начнет на них наступление, на Иерусалим. Этот диктатор— тот самый римский вождь «Армилус», на которого иудеи переносят черты последнего злого земного правителя. После победы евреев над ним (над Россией) еврейский «бог» и установит для евреев глобальное «тысячелетнее царство».

Столь зловредная роль России в «новой Библии» основывается также на упоминании в книге пророка Иезекииля северных врагов «дома Израилева», обречен­ных Богом на погибель в Армагеддоне — это «Гог в земле Магог, князь Роша, Мешеха и Фувала» (Иез. 38:1, 39:1). Под этими названиями и в еврей­ской литературе, и в протестантской на Западе издавна принято понимать Россию, Москву и Тобольск (именно в этом смысле президент США Рейган употреблял свое знаме­нитое выражение «империя зла» примени­тельно к СССР).

В книге «Тайна России» мы уже отмечали, что ошибочное отождествление «роша» с «русами» впервые поя­вилось в IХ веке в Византии после похода воинственных славян на Царьград. Тогда эти слова писались и звучали по-разному, однако возникла лингвистическая кон­таминация, то есть «зара­жение» одного слова орфографией и смыс­лом дру­гого, сходно звуча­щего, — в данном случае это похоже на гениальное дья­вольское «зара­жение». Позже оно было использовано и талму­дистами (тем более в их последующей борьбе против «антисемитской России»), и бездумно перенято мно­гими рус­с­кими авторами (так Русь сделалась на визан­тийский манер «Росией» и затем Россией, а слово «Москва» стали неоправданно производить от Мосоха, потомка Иафета. Однако мно­гие русские и ино­странные линг­висты и историки (вклю­чая уже Татищева и Карамзина) не видят причин для такого отож­дествления. При этом ими отмечается и то, что в латинских источниках сохранилось название нашей страны с правильным корнем — Russia (а не Rossia), и неточность греческого пере­вода («рош» по-еврейски озна­чает «глава», а «князь рош» — «главный князь»; именно так это правильно переведено в латин­ской Библии, а также у Лютера, англичан, чехов), и наличие других народов с названиями «Рош» и «Ме­шех», упо­ми­наемых, кстати, пророком Иезекиилем как нечто отдельное друг от друга18.

Главное же: при толковании священных книг надо не выискивать на современной гео­графической карте сходно звучащие понятия почти трехтыся­челетней давности, а исходить из ду­ховного смысла истории и носителей в ней замысла Бога и его противника. В этом — главное содер­жание Свя­щенного Писания. Поэтому нам кажется верным при­ве­ден­ное в дорево­люцион­ной «Толковой Библии» (под ре­дак­цией ) лаконичное мнение Генгстен­берга: «Русские не могут быть помещены между врага­ми Цар­ства Божия».

Ведь «Гог и Магог» — это организо­ван­ное диаволом ополчение множества народов «с четы­рех углов земли» против вер­ного Истине «стана святых и города воз­любленного» (Откр. 20:7–8). Под таким «станом святых» уже нельзя понимать ныне­шний антихри­стианский Израиль (как мы уже отметили, во многих местах Библии «Израиль» последних времен понимается уже не как еврейство, а как христианская Церковь).

Народов «Гога и Магога», которых сатана «выйдет обольщать» на брань против «стана святых» в конце истории, чаще всего и евро­пейцы, и мусульмане поме­щали на востоке Азии. Оттуда они в прошлом не раз приходили разорять Европу. Сегодня именно в этой части мира мы видим крупнейший народ мира, быстро наращивающий свою материальную мощь и имеющий притязания на российские территории, которые ему легко завоевать своей преобладающей численностью. И поскольку этот народ — нехристианский, у него нет нравственного сдерживающего начала, мешающего диаволу использовать этот народ в своих антихристианских целях по тому же образцу, как была в XIII веке использована татаро-монгольская орда.

Уже раньше антихристианское еврейство оказывало посильную помощь и арабскому, и турецкому, и татаро-монголь­скому нашествиям на христианский мир (это признает видный еврейский ученый Г. Грец19). Трудно сомневаться, что при необходимости оно и сегодня может использовать тот же прием для окончательного разгрома Третьего Рима. Такой план объединить про­тив православной России все народы «с четы­рех углов земли» отражен, с приложением карты расчлененной России, у одного из влиятельных лидеров «миро­вой закулисы» З. Бжезинского в юбилейном (сент.-окт. 1997) но­мере журнала «Foreign Affairs» — органа «Совета по международным отноше­ниям»20.

Таким образом, иудейско-протестант­ский сценарий конца истории и битвы «избранного народа» с антихристом использует многие элементы и предсказания из Священного Писания, меняя в них знак на полностью противоположный, то есть выдавая зло за «добро», а добро за «зло». Такая онтологическая подмена может совершаться и в виде идеологической артподготовки против возможного возрождения православной России. Если в России, с Божией помощью, выдвинется православный вождь, способный восстановить Третий Рим, — несомненно, что к нему мировая закулиса сразу же применит эту эсхатологическую заготовку для оправдания войны против него (в глазах западных христиан).

Мы должны быть к этому готовы, сознавая, насколько миссия Третьего Рима трудна и опасна в предапокалипсическое время. Но отказ от нее был бы малодушным и неблагодарным предательством по отношению к Божию доверию и терпению.

7. Полемическое послесловие

Разумеется, эсхатология — труднейшая для человеческого уразумения область, в которой неизбежны разномыслия; их мы видим во множестве даже у святых отцов, не всегда соглашавшихся друг с другом. Одна из причин этому — уже отмеченная выше многозначность иносказательных символов и применимость библейских прообразов к разным историческим явлениям и событиям. Все толкователи в той или иной мере ошибались и будут ошибаться — ибо тайны останутся «сокрыты и запечатаны... до последнего времени» (Дан. 12:9), пока их нам не откроет сам ход событий. Поэтому в попытках их предварительного истолкования от нас требуются сдержанность и осторожность.

Тем не менее трудно согласиться с критикой основных историософских положений нашего доклада некоторыми другими участниками конференции, которые выказали (в ходе заседаний и особенно после них) иные суждения о смысле рим­ской государственности — а тем самым и о смысле Третьего Рима.

1. Так, было выдвинуто известное утверждение со ссылкой на свт. Феофана Затворника, что под «удерживающим» апостол скорее всего имел в виду Святого Духа, а не государственную власть. На это возразим следующее.

В конечном счете мир действительно удерживается Богом, причем Он мог бы удерживать мир от разрушения как угодно долго. Но без участия в этом людей удержание было бы бессмысленно: оно необходимо прежде всего людям для спасения, а спасение невозможно без их собственных усилий. Действие этого важнейшего условия мы видим на протяжении всего времени от сотворения мира до его конца. То есть Бог удерживает мир от антихриста посредством человеческих усилий (как личных, так и соборных), противостоящих злу, в опоре на определенное число верных людей и ради них (вспомним еще раз пример с Содомом и Гоморрой, где необходимого минимума таких людей не нашлось — и Господь не стал удерживать эти города от гибели, хотя мог бы). Когда эти верные люди организованы во властные структуры, то удержание распространяется и на их окружение (включая людей, не способных к самостоятельному сопротивлению злу), в идеале — на весь народ. В этом состоит удерживающее призвание православной государственности как точки приложения Божия замысла в исторической «среде».

Кроме того, Христос сказал апостолам: Святой дух «пребудет с вами вовек» (Ин. 14:16). Даже при воцарившемся антихристе Святой Дух не отнимется от верных христиан и от «стана святых и града возлюбленного» — значит, «будет взят от среды» иной удерживающий, не Святой Дух. И еще древними отцами (напр., свв. Иоанном Златоустом, Иеронимом Блаженным) было верно замечено, что если бы апостол под «удерживающим» имел в виду Святого Духа или Церковь, то ска­зал бы это прямо; о Римской же власти он не хотел говорить прямо, чтобы не навлекать на христиан излишние обвинения в предрекании ее конца в виде взятия «удерживающего». Апостол лишь намекнул иносказательно: «Не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это? И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему» [антихристу] (2 Фес. 2:5–6). Таким образом, не Бог отступит от людей, лишая их Святаго Духа и открывая путь воцарению антихриста, а люди сами отступят от Бога и утратят свои «удерживающие» структуры.

Кстати, и свт. Феофан Затворник был скорее склонен принять имперское толкование «удерживающего», «если под Римским царством разуметь царскую власть вообще»21.

Заметим также, что в русском синодальном переводе Священного Писания все названия и местоимения Бога Отца, Сына и Святаго Духа принято писать с большой буквы. Однако слово «удерживающий» оставлено с маленькой.

2. Второе критическое возражение, высказанное нам тем же оппонентом, связано с первым и состоит в толковании Римской империи даже как отрицательной, антихристианской структуры.

Он ссылается на «устоявшееся», по его мнению, толкование свт. Андреем Кесарийским семи голов зверя-антихриста с сидящей на нем «женой», «прелюбодеицей великой», в главах 17–18 Откровения. Свт. Андрей толкует эти семь голов как царства Ассирийское, Мидийское, Вавилонское, Персидское, Македонское, древне-Римское и «Константина — ново-Римское», а восьмым будет антихрист22. Но разве может православная империя св. равноапостольного Царя Константина быть помещена в ряду голов антихриста, служащих седалищем «прелюбодеице»?!

Кроме того, свт. Андрей предлагал и самой прелюбодейной жене неубедительное толкование: это «вообще земное царство, как бы в одном теле представляемое, или же город» (с. 146). Но тогда непонятно, чем эта жена-царство отличается от «царей земных», с которыми прелюбодействовала.

В отличие от его мнения, позже устоялось убедительное толкование23, что «жена-блудница» — согрешившая часть Церкви; ведь и в гл. 12 Апокалипсиса под «женою» понимается Церковь; и в гл. 19:7 именно Церковь названа «женою» Агнца. Падшая часть Церкви прелюбодействовала с царями ради своих земных «драгоценностей», то есть изменяла Христу ценою предательства верных христиан. Потому-то и была «жена упоена кровью святых и свидетелей Иисусовых»; потому-то упоминается о «чаше, в которой она приготовляла вино» и «вином ее блудодеяния упивались живущие на земле»; потому-то и дивился ей пораженный апостол Иоанн; грешный город как обычное явление такое удивление вряд ли вызвал бы24. Примечательно также, что эта «блудница» будет уничтожена упомянутыми десятью царями (Откр. 17:16) — видимо, в конце истории ее изменническая функция будет антихристу не нужна, когда он перейдет к открытому преследованию всех христиан. (Уничтожать «великий город» как свою столицу антихрист не стал бы.)

Учитывая такое понимание «жены-блудницы», тем более становится неумест­ным помещение православного Второго Рима в этот сомнительный ряд антихристовых голов. Да, в конце истории антихрист похитит у Бога обширные структуры Римской империи и извратит ее суть в своих целях, — но это не может отменить положительного значения истинного православного Рима.

Впрочем, тот же св. Андрей Кесарийский в другом месте своего труда (в толковании на Откр. 12:3) понимает под этими «головами» нечто иное — «семь лукавейших сил его [дракона], противоположных действиям духовным, или семь духов, в Евангелии о которых Христос сказал, что они поселяются в человеке, имеющем сердце, выметенное и незанятое добрыми мыслями и делами (Лук. 11:25–26), или семь лукавств, о которых говорит Соломон...» (с. 91–92). Св. Ипполит Римский толковал «головы» как века (исторические эпохи). По нашему же предположению, приведенному в докладе, эти семь голов означают некую противоположность семи церквам и семи духам Божиим — символический образ всех наиболее антихристианских сил истории, которыми пользовался сатана.

Во всяком случае, непонятно, почему из всех толкований данного вопроса мы должны считать «устоявшимся» изложенное выше мнение св. Андрея Кесарийского. Видимо, оно близко нашему оппоненту именно потому, что он сам не усматривает «удерживающего» в римской государственности — а потому не выделяет даже православного Второго Рима из предыдущих царств в истории, которые, по мнению нашего оппонента, «все преследовали богоизбранный еврейский народ и затем христиан» и заслуживают быть отождествленными с «головами» антихриста. Но тогда непонятно и главное в выступлении нашего оппонента на данной конференции: от кого же Третий Рим ведет свою преемственность (неужели от двух предыдущих голов антихриста?) и какой смысл вкладывается в это понятие? Если оно лишено духовного «удерживающего» значения, то оно превращается скорее в бесцельное для мира проявление русской национальной гордыни — в чем нас постоянно и упрекают западники.

3. Здесь уместно отметить, что особенно резкую критику идеи Третьего Рима приходится встречать в тех кругах православного духовенства, которые следуют реформаторским богословским школам, возникшим после революции в либерально-космополитических юрисдикциях зарубежного Православия («парижская» и «американская»). Их отрицание миссии Третьего Рима вытекает из общего отрицательного отношения к православной монархической государственности, которое у них выработалось для оправдания собственных компромиссов с секулярной демократической идеологией. Они даже полагают, что с падением русской монархии Церковь «освободилась» для более эффективной христианизации мира «в симфонии с общественностью».

К подобным критикам пророчеств о возможном восстановлении Третьего Рима можно отнести и упомянутого нами диакона А. Кураева (в других областях он проявляет себя как талантливый полемист с сектантами и оккультистами). По поводу одной из книг, выпущенной нашим издательством «Русская идея», он заявил (курсив ниже наш):

«Сегодня меня скорее пугают призывы восстановить православную монархию. Слишком часто интонация и мотивация этих призывов такова, что приходится вспоминать слова Ницше: “Эти люди делают вид, что они верят в Бога, а на самом деле они верят только в полицию”. Я не собираюсь отвечать за всю Церковь... Но от себя скажу: лично мне (...я говорю лишь о себе; о духовных нуждах других людей пусть говорят другие) православная монархия не нужна. Нам говорят, что монархия нужна для того, чтобы защитить Церковь от ересей... Вот для примера цитата: “Итак, самодержавие совершенно необходимо именно для того, чтобы дать Церкви нормальные условия существования, оградить ее от множества врагов” (священник Тимофей, иеромонах Дионисий. “О Церкви, православном Царстве и последнем времени”). Здесь, однако, возникает вопрос: а как же апостолы шли по римской империи без сопровождения жандармов? И сегодня я сам себя могу от ересей защитить. Для того, чтобы свой ум держать в рамках Православия, мне не нужен православный городничий... Еще говорят, что православная монархия нужна для того, чтобы привлекать людей в Церковь. Однако на мои лекции люди приходят без всякого понукания со стороны государства. И напротив, нередко вижу, что у бесталанного проповедника храм пуст... Если вы сами изучите православное богословие, то вам не нужен будет не только православный полицейский, вам даже не будет нужен диакон Андрей Кураев...»22 .

Однако все ли столь сильны духом, как апостолы и отец диакон, чтобы в одиночку противостоять нынешнему нарастающему разгулу сил зла без помощи православной государственной власти? И разве священнослужитель вправе думать «лишь о себе», забывая «о духовных нуждах других людей» и оставляя на произвол судьбы тех наших ближних (и прежде всего молодежь), которые в нынешнем океане лжи на такое самостоятельное распознавание зла не способны? Родителей, поступающих так, лишают родительских прав. В православной же монархии действует как раз принцип отеческой любви к народу.

Правда, о. Андрей считает, что сам успешно просвещает этих людей в качестве «талантливого проповедника», нужного народу «даже» более, чем православный Царь. Но в этом противопоставлении можно видеть не только непонимание разности масштабов воздействия, но и искажение назначения монархии: она предназначена не для ограждения Церкви от ересей, и не для функции полицейского (антихристианин Ницше в этой области не авторитет), и не для понукания людей идти в Церковь — о. Тимофей и о. Дионисий об этом и не упоминают. Они пишут о назначении монархической власти в ее традиционной симфонии с Церковью: «чтобы дать Церкви нормальные условия существования, оградить ее от множества врагов» — и разве это не помогло бы Церкви лучше выполнять ее миссию?

Разумеется, Церковь может существовать и спасать людей при любой власти, даже при богоборческой, но неужели для выполнения этой задачи не предпочтительнее симфония с православной властью? Даже в принятых в 2000 году на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви «Основах социальной концепции» наконец-то упоминается о монархии как «религиозно более высокой форме государственного устройства» в сравнении с современной секулярной демократией (п. 3.6). Странно, как священнослужитель может отрицать эту простую очевидность.

Впрочем, в пылу борьбы с оккультистами о. Андрей готов и вовсе отодвинуть Церковь на второй план — по сравнению с методом «погружения» в тьму. В связи с надеждой на то, что китайцы, оккупировав Сибирь, станут православным «четвертым Римом», о. Андрей советует в той же публикации: «Толковых православных юношей я даже прошу всерьез подумать, стоит ли им сразу идти в семинарию, или же сначала попробовать получить университетское востоковедческое образование... Тех юношей, у кого голова на месте, а в сердце горит желание служить Церкви, я порой прошу принести эту тяжелую жертву: сознательно погрузить себя в мир восточного магизма, оккультизма, язычества, ради того, чтобы потом от их тьмы защитить Россию... Миссионеры следующего века должны знать больше моего...»

Мы, однако, полагаем, что обретение света православного образования должно предшествовать любому исследованию тьмы — именно чтобы не погрузиться в нее и не утонуть, а изучать в свете Истины и на должной дистанции и делать меньше ошибок. Надеемся, что достигнутый сейчас самим о. Андреем предел знаний о тьме и способах защиты от нее еще не окончательный, в том числе и относительно идеи удерживающей православной государственности — Третьего Рима.

4. Еще один наш уважаемый оппонент, поддержавший на псковской конференции первого, нашел в нашем докладе даже «догматические ошибки» и предложил собраться в кругу его единомышленников, чтобы «протереть с песочком» автора данного доклада. На этом собрании 16 мая 2003 года в Москве выяснилось, что он вообще выступает против использования слова «удерживающий». А из его выступления на конференции можно предположить, что ему кажется сомнительной сама православная эсхатология — поскольку о ней не писал . Но с высказанным им шутливо-скептическим взглядом (во сне он «побывал в 4020 году») мы полемизировать не станем, тем более при виде начатой ныне евреями в Иерусалиме подготовки к построению Третьего Храма для машиаха — вряд ли для его завершения понадобится еще две тысячи лет.

Разумеется, никто, кроме Бога Отца, не знает точных времен и сроков. Однако если очень ценимый также и мною Ильин ничего не писал о Третьем Риме, это все же не может быть аргументом для скепсиса в необходимости для христиан постижения смысла развивающихся событий и желательной роли в них России — понимаемой как наш идеал и наша задача — на основании признаков, данных нам в Священном Писании.

Буду благодарен за любые поправки и советы, указания на источники.

 

 7. Православная Русь. Джорданвиль. 1951. № 3

 8. См.: Россия перед вторым пришествием. М., 1998. Т. 2. Гл. 20 и 36.

 9. К тому же есть сомнения и в точности дошедших текстов некоторых таких пророчеств. Так, в наиболее обширном из них, найденном в бумагах о. Павла Флоренского и опубликованном его внуком игуменом Андроником (Трубачевым) и в журнале «Литературная учеба» (1991, № 1), смущают многие места (сами публикаторы полагают, что эти части текста не принадлежат прп. Серафиму). Например, сомнительно, что «грозное и непобедимое царство российское» должно носить имя «Гога и Магога, пред которым в трепете все народы будут»; что «антихрист родится в России» в городе, который образуется из слившихся Москвы и Петербурга; что «евреи и славяне суть два народа судеб Божиих... прочие же все народы как бы слюна, которую извергает Господь из уст Своих» и т. п. (см.: Россия перед вторым пришествием. Т. 2. С. 549–550; таков же и другой подобный текст на с. 550–552). Некоторые из других пророчеств преподносятся с явным хилиастическим смыслом, который невозможно принять, как, например, «пророчество Санаксарских старцев»: «Русь, воцарившаяся со Христом на тысячу лет, так и не поклонившись зверю, упасет народы жезлом железным» (Славная история Царьграда и византийские пророчества. М., 2000. С. 39).

10. Знание об этом отразилось также и в верованиях других народов, от иранской мифологии (Ажи-Дахак) до ислама (ад-Даджжаль).

11. Еврейская энциклопедия. Т. 3. С. 146–147.

12. Где искать Мошиаха? // Алеф. Нью-Йорк–Москва–Иерусалим. 2003. № 12. С.25.

13. См.: Евреи и Россия: три аспекта одного конфликта. Нью-Йорк, 1994 // Россия перед вторым пришествием. М., 1998. Т. 1. С. 202–204. Кротов ссылается на книгу Р. Айзенберга «В конце дней. Еврей­ские предсказания о будущем человечества» (Иерусалим, 1984).

 14. Halsell G. Prophecy and Politics: Militant Evangelists on the Road to the Nuclear War. Westport. 1986 // См.: Указ. соч.

15. Далее цитируется в переводе на русский по публикации: Протестантский фундаментализм: версия последних дней мировой истории // Штурм. М., 1996. № 5.

16. Учение об антихристе в древности и средневековье. СПб., 2000. C. 109.

17. Время конца времен. Эссе на тему христианской эсхатологии. Минск, 1995.

18. См.: К вопросу о происхождении слова ‘Ρώς, ‘Ρωσία, Россия // Вестник древней истории. 1940. № 2. С. 121–123; Россия перед вторым пришествием. Т. 2. С. 489–504, 682–694.

19. История евреев. Одесса, 1908.

20. См. также: Великая шахматная доска. М., 1998. (В книге столь откровенная карта отсутствует.)

21. Беседовательное толкование Второго Послания к Солунянам епископа Феофана. М., 1873. С. 71.

22. Толкование на Апокалипсис Святаго Андрея, архиепископа Кесарийскаго. М., 1901. С. 143.

23. См.: Религиозно-философские основы истории. М., 1997. С. 574–576.

24. Прежде всего, это описание очень подходит к католической церкви, которая ранее была частью Православной Церкви, по предпочла борьбу за «господство над земными царями» (Откр. 17:18) и собирание земных богатств, ведя непрерывную войну против Православия. В этом случае находит свое объяснение и имя жены-блудницы, написанное на ее челе: «Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным»; далее сказано, что это «великий город, царствующий над земными царями» (Откр. 17:5,18). Понятие Вавилона должно быть связано с его первоначальным смыслом гордого построения земной башни до небес, — и именно Ватикан считает себя государством и всемирной столицей многонационального католического мира, «зачатка Царствия Божия на земле». Хотя, к сожалению, и части православного мира (начиная с Константинопольского Патриархата) уже ступили на тот же путь — сегодня и к ним можно отнести образ «чаши с вином блудодеяния».

25. Настоящее время. М., 1998. Сент. // Братский вестник. Бад Киссинген. 1999. № 14.