Инфляционные последствия управления валютным курсом

Инфляционные последствия управления валютным курсом

ИНФЛЯЦИОННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ УПРАВЛЕНИЯ ВАЛЮТНЫМ КУРСОМ

Научный руководитель – , к. э.н.

1. Введение

«Правительство Российской Федерации и Банк России поставили задачу снизить инфляцию до 4-5,5% в 2009 году» – говорилось в докладе «Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2007 год». Как оказалось в реальности, такая цель труднодостижима: в 2007 г. рост цен в полтора раза превысил запланированный, да и в 2008 г. он также явно идёт в опережение планов Центрального Банка. С чем связано такое несоответствие желаемого и действительного – вот вопрос, ответу на который посвящено всё больше статей и мнений.

Выделяют внешние и внутренние факторы, оказывающие влияние на рост цен. Среди первых – удорожание продовольствия на мировых рынках, к последним относят как рост тарифов естественных монополий, необходимый для повышения их рыночных котировок, так и возникновение избыточного спроса на ресурсы в производстве, в том числе на рабочую силу, то есть перегрев в экономике (Журавлёв, 2008). Модели кредитно-денежной политики Барро и Гордона (Barro and Gordon, 1983), а также Клариды с соавторами (Clarida, e. a., 1999) указывают на то, что избыточная инфляция может быть связана с интересами монетарных властей. Так инфляционный сдвиг возникает при попытке достижения выпуска, превышающего естественный уровень.

К дополнительному смещению в росте цен, мы считаем, может привести и объявленная Банком России задача стабилизации реального обменного курса. В настоящей работе изучается влияние намерения монетарных властей сгладить колебания валютного курса на оптимальную инфляцию, для чего строится модель, включающая неокейнсианскую кривую Филлипса, а также учитывающую специфику валютного рынка. С помощью этой модели также проверяется предположение, что рост цен на местные товары усиливается при попытке центрального банка удешевить валюту.

2. Обзор литературы

Благодаря своему влиянию на участников и рынки тема кредитно-денежной политики центрального банка вызывает повышенный интерес. Многие авторы посвятили свои работы изучению оптимального уровня процентной ставки, инфляционного разрыва, исследованию влияния на экономику различных режимов обменного курса и прочим вопросам. Казалось бы, разнообразие моделей не оставляет места инновациям, однако не стоит забывать, что авторы в большинстве своём – представители стран с развитыми финансовыми рынками. Предположения их соответствуют экономикам куда более продвинутым, чем российская. Рассмотрим наиболее популярные подходы.

2.1. Модели закрытой экономики

Возрождение интереса к проблеме начинается с конца 80-х в некоторых работах: Romer and Romer, 1989; Bernanke and Blinder, 1992; Gali, 1992. Когда эмпирически было выявлено значительное влияние монетарной политики на реальную экономику в краткосрочном периоде, а также произошло существенное изменение в методах, применяемых к анализу действий центрального банка. Среди наиболее значимых исследований статья Тэйлора (Taylor, 1993), посвящённая правилу процентной ставки, а также работа Бернарке и Мишкина, обосновавшая таргетирование инфляции (Bernanke and Mishkin, 1997). Всё это вкупе с другими работами было обобщено в статье Кларида с соавторами (Clarida, e. a., 1999). Посвящённая анализу кредитно-денежной политики в закрытой экономике, эта статья суммирует исследовательский опыт и устанавливает прочное основание для дальнейшего развития.

В статье вышеупомянутой статье используется функция потерь центрального банка, выраженная через квадраты отклонений инфляции и ВВП от целевого уровня. Такая спецификация также широко применяется в работах об открытой экономике. Как показал Вильямс (Williams, 1997), она соответствует заботам монетарных властей США, а также подкреплена формальным обоснованием, представленным Ротембергом и Вудфордом (Rotemberg and Woodford, 1999). Минимизация данной целевой функции приводит к инфляции и разрыву ВВП, зависящим исключительно от шока в издержках, в то время как на оптимальную процентную ставку влияют ожидаемая инфляция и непредвиденные изменения в спросе. Инфляционный сдвиг в таком случае возникает только при установлении выпуска выше потенциального и зависит от наклона кривой Филлипса и степени обеспокоенности монетарных властей разрывом ВВП.

2.2. Модели открытой экономики

Маленькая страна, не имеющая влияния на остальной мир – это первое предположение во всех ключевых работах об открытой экономике. В ином случае влияние страны на зарубежный выпуск, уровень цен и процентные ставки значительно усложнило бы анализ. Следуя собственным же рекомендациям, упомянутым в статье 1999 года, Кларида, Гали и Гертлер (Clarida, e. a., 2001) расширили свою модель, добавив условие непокрытого процентного паритета, дополнив уравнение совокупного спроса зависимостью от иностранной процентной ставки, аналогично работе Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005).

В ходе решения модель была сведена к уравнениям, идентичным по своим эндогенным составляющим выражениям, образующим закрытую экономику в статье 1999 года. Выводы соответственно были сходны: рост цен на домашние товары и разрыв ВВП зависят от шоков в издержках, в условиях применения оптимальной политики изменения в упомянутом разрыве пропорциональны отклонениям инфляции от целевого уровня. Также была выведена необходимость приспособления условий торговли к разрыву ВВП, но, самое главное, было отмечено различие между инфляцией потребительских цен и ростом цен на местные товары. Использование последнего в модели, на мой взгляд, и предопределило идентичность результатов. Авторы рассматривают только местное производство, исключая влияние импорта и, следовательно, зарубежной инфляции и процентных ставок на дилемму между ростом цен и выпуском, представленной в кривой Филлипса, в то время как она одна служит ограничением в проблеме минимизации функции потерь.

Установление цен в работах Клариды, Гали и Гертлера (Clarida, e. a., 1999), а так же Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005) основывается на предположениях Кальво (Calvo, 1983) об их ступенчатом изменении. Однако, как показывают Деверо и Энгель (Devereux and Engel, 2000), при существенном эффекте перехода шок на рынке иностранной валюты будет отражён в местных ценах. Чтобы учесть такую возможность, можно совместить товары с полным эффектом перехода и частичным, как, например, это сделала Добрынская (Dobrynskaya, 2006). Применение закона единой цены для импортируемых товаров и ступенчатого ценообразования для местных дополняет кривую Филлипса, используемую Кларидой, Гали и Гертлером (Clarida e. a., 1999) зависимостью инфляции от реального обменного курса. В результате равновесный рост цен становится равным целевому уровню плюс непрогнозируемые шоки предложения и валютного курса. В данном случае большое значение имеет предположение о случайном блуждании реального обменного курса.

Перед началом обсуждения монетарной политики России и подходящей модели, следует отметить статью Франкеля и Чинна (Frankel and Chinn, 1995), представивших экономику в номинальных параметрах. Авторы также вводят функцию потерь, в которую помимо привычных переменных включено отношение обменного курса к некоторому равновесному значению, что отражает задачу его стабилизации. Эту идею развили Фройен и Гуэндер (Froyen and Guender, 2000), которые ввели в модель ожидания и дополнили систему уравнений непокрытым процентным паритетом. Выражения напоминают таковые у Клариды, Гали и Гертлера (Clarida e. a., 2001, 1999), но записаны в терминах уровней цен выпуска. Фройен и Гуэндер (Froyen and Guender, 2000) не предлагают единственно верного правила кредитно-денежной политики, они заключают, что действия центрального банка зависят от источников шоков в экономике и значений соответствующих параметров. Преимущество таргетирования номинального выпуска в данной спецификации компенсируется нестабильностью обменного курса. Вышеупомянутые авторы признают, что результаты не новы и подтверждают ранее полученные, к примеру, Пулом (Poole, 1970), но в данном случае особый интерес представляет сама модель открытой экономики, усложнённая в сравнении с ним.

Переходя непосредственно к вопросу таргетирования реального обменного курса в России, обратимся к работам российских исследователей. Отдельного внимания заслуживают статьи Сосунова и Замулина. Они не выводят уравнений кривых Филлипса и IS, а ограничиваются анализом экономики на уровне функций потребления и полезности. Решение модели показывает, что при заданной политике существует дилемма между удешевлением валюты и инфляцией. В отсутствие кривых Филлипса и IS остаётся возможность дополнить анализ Российской экономики учётом реального обменного курса в рамках моделей Клариды, Гали и Гертлера (Clarida e. a., 2001), а так же Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005). В то же время в отличие от западных авторов, следует применить уравнения соответствующие российским реалиям, то есть, например, потоковый подход при определении реального обменного курса вместо непокрытого процентного паритета. Отдельного внимания требует и целевая функция Банка России.

3.Мотивация исследования

3.1. Рост нефтяного экспорта

Предрасположенность России к голландской болезни отмечается повсеместно, не только в работе Сосунова и Замулина (Sosunov and Zamulin, 2007). Ещё в 2001 году, когда цены на нефть только начинали расти, Илларионов (2001) делал важные рекомендации относительно экономической политики в условиях масштабных интервенций монетарных властей на рынке иностранной валюты. Отмечалось, что замедление экономического роста совпадает с превышением относительными ценами некого критического значения, поэтому задачей было поставлено сдерживание реального обменного курса. В то же время рост мировых цен на товары минерально-сырьевой группы, составлявших в 2000 году более половины от совокупного экспорта России, определённо оказывал давление на валютный курс.

Решением проблемы явилось создание в 2004 году стабилизационного фонда. Цена производителя стала фиксированной. Тем не менее, объёмы экспорта продолжают расти и, следовательно, растет приток иностранной валюты.

Рис. 1. Изменения M2 (в % к предыдущему году, левая шкала) и объем нефтегазового экспорта России (млн. долл., правая шкала) в гг.

Как показано на рис.1, с 2004 г. рост нефтегазового экспорта сопровождается увеличением темпов роста денежной массы (агрегата М2) за исключением 2007 года. Даже при наличии стабилизационного фонда возрастающие потоки иностранной валюты в Россию создают давление на инфляцию и обменный курс.

3.2. Последствия инфляции и повышенного спроса на рубль

Последствия инфляции широко известны. Это искажения в налогообложении, снижение эффективности в результате ухудшения распределения ресурсов, транзакционные издержки и, в конце концов, нарушение функции денег как единицы счёта. Кроме того, непредвиденная инфляция влечёт за собой перераспределение доходов и богатства, обесценивает сбережения. Она – признак нестабильности, поэтому монетарные власти по всему миру ей так обеспокоены.

В то же время повышенный спрос на рубль ведёт к его укреплению относительно других валют. Эффект такого удорожания в теории неоднозначен и зависит от эластичностей экспорта и импорта. Так при соблюдении условия Маршалла-Лернера счёт текущих операций падает при укреплении валюты. Продукты, производимые в стране, становятся относительно дороже и теряют конкурентоспособность, экспорт таких товаров уменьшается, отрасли их производящие несут потери. Как видно из рис.2, вслед за темпами удорожания валюты движется снижение ненефтегазового торгового баланса. Его самое сильное сокращение соответствует наибольшему удорожанию валюты в 2005 году.

Рис. 2. Изменения реального эффективного обменного курса (левая шкала) и нефтегазового торгового баланса России (правая шкала) в гг.

Таблица 1 показывает что, несмотря на рост профицита торгового баланса, разность между экспортом и импортом в отраслях, не связанных с нефтью и газом, отрицательна и дефицит стабильно увеличивается с высокой скоростью. Если предположить, что цена на нефть резко снизится, Россия останется с негативным торговым балансом, и неконкурентоспособными отраслями.

	2003	2004	2005	2006	2007
Торговый баланс	59 860	85 825
Без нефтегазового экспорта

Таблица 1. Торговый баланс России в гг., млн. долл. США.

Опасения такого развития событий, вероятно, и послужили поводом к разделению бюджетных доходов на нефтегазовые и прочие при установлении кредитно-денежной политики. Более того, в планах Центрального Банка России на 2008 год официально постулируется задача сглаживания резких колебаний обменного курса «с учётом необходимости сдерживания инфляционных процессов и поддержания ценовой конкурентоспособности отечественного производства» (Банк России, 2007).

3.3. Дилемма российских монетарных властей

Установленный трёхпроцентный ориентир для роста реального эффективного обменного курса – самый низкий за последние пять лет. К середине 2008 г. реальный эффективный обменный курс вырос на 2.9% по отношению к декабрю 2007 г., в то время как рост потребительских цен составил 8.7% за аналогичный период. Поддерживая дешёвый рубль, Центральный Банк сам вызывает больший рост денежной массы и, следовательно, инфляции, так как вынужден обменивать больше российской валюты на иностранную, чем при подорожавшем рубле.

3.4. Уточнение спецификации модели

Как указывалось выше, модели открытой экономики, включающие обменный курс, весьма многообразны. Реже встречаются системы уравнений, где валютный курс включён в кривую Филлипса. В статьях Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005) и Клариды с соавторами (Clarida e. a., 2001) он в совокупное предложение не попадает, так как они, по сути, закрывают экономику, анализируя рост цен на местные товары вместо инфляции потребительских цен. В работах, где реальный обменный курс включён в кривую Филипса – к примеру, в статье Добрынской (2006), он предполагается следующим процессу AR(1), что не позволяет поставить его в соответствие с задачами монетарных властей России.

Если пытаться заменить случайное блуждание связью обменного курса с процентной ставкой через непокрытый процентный паритет, то через него, а затем через уравнение IS, в кривую Филлипса попадает выпуск и инфляция предыдущего периода. Последовательно выражая выпуски предыдущих периодов, находим, что рост уровня цен зависит от инфляции во всех предыдущих периодах. Решать такое уравнение известными мне методами не представляется возможным. Использование потокового подхода вместо непокрытого процентного паритета в определении валютного курса ведёт к той же проблеме. В связи с этим придётся отказаться от идеи включения валютного курса в функцию совокупного предложения и, следуя методу Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005), использовать в качестве инфляции рост цен на местные товары.

Ввиду того, что при выводе инфляционного сдвига используются только уравнения кривой Филлипса и целевая функция центрального банка, реальный обменный курс остаётся вписать только в функцию потерь. Как уже было отмечено, это соответствует одной из задач российской кредитно-денежной политики. Эмпирическое исследование Вдовиченко и Ворониной (2004) также может служить аргументом в пользу включения валютного курса в целевую функцию. Авторы оценили правило кредитно-денежной политики Банка России в различных спецификациях, применяя в том числе двушаговый методы наименьших квадратов и обобщённый метод моментов. В результате был сделан вывод о том, что «денежные власти ориентировались на целевые значения трёх основных показателей – инфляции, темпов экономического роста и обменного курса». Исходя из этого, приступим к построению нашей модели.

4. Модель

4.1. Функция потерь центрального банка

Следуя логике повествования, начнём с функции потерь. Её базовая версия, с которой будет проводиться сравнение после учёта валютного курса, имеет вид:

(1)

Как отмечают Кларида, Гали и Гертлер (Clarida, e. a., 1999), большинство исследователей минимизируют именно сумму квадратов отклонений инфляции на местные товары πt и разрыва ВВП (хt) от соответствующих целевых значений (πtхt,πT). Кроме того, Ротемберг и Вудфорд (Rotemberg and Woodford, 1999) предоставили формальные обоснования такого подхода – выражение, сходное с приведённым выше выводится из квадратичного приближения функции благосостояния, основанной на полезности.

Исходя из «Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 2008 год» функцию следует дополнить квадратом отклонения изменения реального эффективного обменного курса () от целевого значения (). Однако, как показано в работе Ивановой (Ivanova, 2007), рубль значительно отклоняется от естественного значения реального обменного курса. К тому же работа с уровнями, а не с отклонениями валютного курса потребует предположения о неизменности потенциального уровня выпуска, что кажется излишним.

Объединение задач плавного удорожания рубля и сохранения заданного уровня его недооценки требует включения в функцию потерь центрального банка целевого изменения отклонения реального обменного курса от естественного значения, . Здесь разрыв реального обменного курса обозначен как

, (2)

где - естественный уровень реального обменного курса.

Дополненная членом , функция потерь принимает вид:

(3)

Каждое слагаемое в полученном выражении умножено на вес, придаваемый отклонению монетарными властями, при этом и нормированы на вес инфляционной стабилизации.

4.2. Совокупное предложение

Следуя выводам Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005), предположим, что производители устанавливают цены ступенчато, так, как описал Кальво (Calvo, 1983). В каждом периоде фирма задаёт новую цену с вероятностью , независимой от времени, прошедшего с последнего изменения цены. Соответственно, от общего числа фирм меняют цены, а оставшиеся держат их на прежнем уровне. Следует отметить, что фирмы, выбирающие новые цены, установят их одинаковыми. Обозначим изменённый уровень цен через . Тогда в следующем периоде

(4)

с вероятностью для k = 0,1,2… Устанавливая новую цену, фирма максимизирует ожидаемый уровень потока дивидендов:

(5)

при условии, что цена эффективна:

(6)

При этом номинальные предельные издержки равны

(7)

где – номинальная заработная плата, – технология.

В результате оптимизации и дальнейших манипуляций, представленных в статье Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005), инфляция на рынках местных товаров равна

(8)

Инфляция при этом определена как

(9)

то есть как логарифм отношения будущего и текущего уровней цен на местные товары.

(10)

выражается через условия торговли и в результате составляет

(11)

что подстановкой в инфляцию на местные товары приводит к

(12)

(13)

где – субъективный фактор дисконтирования. Здесь также было использовано выражение Гали и Моначелли (Gali and Monacelli, 2005), связавшее естественный уровень внутреннего выпуска с иностранным. Запишем полученное выражение в более удобном виде:

(14)

Инфляция на местные товары положительно зависит от текущего разрыва ВВП и от ожидаемого роста местных цен в следующем периоде, при этом с2 не превышает единицы.

4.3. Рынок иностранной валюты

Одна из особенностей моей модели заключается в использовании потокового подхода к определению обменного курса. Несмотря на то, что в современных моделях чаще всего используется непокрытый процентный паритет, в России валютный курс определяется скорее товарооборотом между странами, нежели спекуляциями на рынке обмена валюты. Как видно из рис.3, объём рынка иностранной валюты стал превышать сумму экспорта и импорта товаров и услуг совсем недавно, в то время как в США он больше товарооборота между странами почти в 50 раз.

Рис. 3. Оборот товаров и услуг и объем рынка иностранной валюты в России, гг.

Предполагая вслед за Ивановой (2007), что предложение экспорта зависит от реального обменного курса и дохода, а спрос на российский экспорт абсолютно эластичен, приток денег от продажи местных товаров за рубеж равен

Export revenues = (15)

В то же время спрос на валюту, определяемый импортом, соответствует

Import expenditure = (16)

и – это уровни потребительских цен (местный и зарубежный, соответственно), а – номинальный обменный курс. Прологарифмировав равновесие на рынке иностранной валюты, получаем

(17)

где строчные буквы соответствуют логарифмам. По определению реальный обменный курс равен

(18)

что в логарифмах

(19)

Следовательно,

(20)

Введём коэффициент

(21)

находящийся в обратной зависимости с абсолютными величинами эластичностей спроса на импорт по реальному обменному курсу и предложения экспорта по реальному обменному курсу и по доходу . Также коэффициент положительно связан с эластичностью спроса на импорт по доходу . В результате,

(22)

Естественный реальный обменный курс соответственно равен:

(23)

Вычитая (23) из (22), получаем, что

(24)

Изменение в отклонении реального обменного курса от естественного уровня пропорционально изменению в разрыве ВВП:

(25)

5. Решение

5.1. Базисный случай

Полученных в предыдущем разделе уравнений вполне хватит для нахождения инфляционного сдвига. Но прежде, чем выводить его при предложенной целевой функции Банка России, получим значение смещения для более часто встречающейся спецификации. Монетарные власти минимизируют потери

Loss = (26)

при ограничении, выраженном кривой Филлипса:

(27)

Напомним, что – это рост цен на местные товары и никакой связи с обменным курсом уравнения не имеют.

Сформировав лагранжиан

(28)

найдём условия первого порядка:

(29)

(30)

(31)

Отсюда следует, что

(32)

(33)

(34)

Частным решением полученного разностного уравнения является

(35)

Если предположить отсутствие дисконтирования ожидаемой инфляции в кривой Филлипса (с2 = 1), то результат для оптимальной инфляции соответствует полученному Кларидой, Гали и Гертлером (Clarida e. a., 1999):

(36)

Инфляционные сдвиг образуется при превышении выпуском своего потенциального значения, прямо зависит от веса, придаваемого выпуску в функции потерь, и обратно – от наклона кривой Филлипса.

5.2. Случай целевого изменения отклонения

Можно предположить, что целевое изменение отклонения реального обменного курса от естественного значения также скажется на инфляционном сдвиге. Сформируем Лагранжиан с учётом новой спецификации целевой функции и выведенных ранее ограничений: кривой Филлипса и уравнения для определения изменения разрыва реального валютного курса. Возьмём ожидания в периоде t от всего выражения (37):

(37)

Выпишем условия первого порядка:

(38)

(39)

(40)

(41)

(42)

Из уравнения (40) получаем

(43)

Перепишем в период (t-1) полученное из (41) выражение для xt-1. Скомбинировав результат с уравнением (42), находим изменение реального валютного курса, выраженное через инфляцию:

(44)

Сочетая найденное с (43) получаем

(45)

которое в комбинации с (39) даёт

(46)

Поместив полученное в (38) и умножив на , имеем

(47)

Переписав уравнение на период вперёд, приходим к разностному уравнению в периодах t, t+1 и t+2 (48):

(48)

Частное решение составляет

(49)

Продолжая придерживаться метода решения Клариды, Гали и Гертлера (Clarida e. a., 1999), вслед за Гудфрендом и Кингом (Goodfriend and King, 1997), предложившими не дисконтировать ожидаемую инфляцию в кривой Филлипса при нахождении инфляционного сдвига, подставим в выражение c2 равный единице. В таком случае

(50)

Использование этого предположения также позволяет сократить выкладки при нахождении общего решения. Уравнение сводится к

(51)

Дискриминант равен

D = (52)

и общим решением будет соответственно:

(53)

Выражение в скобках справа, очевидно, превышает единицу, поэтому исходя из предпосылки, что , коэффициент A2 должен быть равен нулю. В то же время абсолютное значение меньшего корня гомогенного уравнения лежит в интервале (0б1), так как числитель меньше знаменателя:

(54)

Решая неравенство, находим, что

(55)

и, следовательно,

(56)

что верно для данных параметров.

В результате, стационарное решение можно записать, как

(57)

Инфляция превышает целевой уровень и, в отличие от случая инфляционного сдвига в закрытой экономике, таргетирование изменения реального обменного курса вызывает дополнительное смещение на . Оно, как и в случае с целевым превышением потенциального выпуска, находится в отрицательной взаимосвязи с наклоном кривой Филлипса, а также прямо зависит от веса, придаваемого таргетируемой переменной. Более того, числитель помножен на параметр обратный эластичности выпуска по реальному обменному курсу. Он может как увеличить, так и уменьшить инфляционный сдвиг, связанный с целевым значением изменения разрыва реального обменного курса.

Стоит добавить, что без предположения об отсутствии дисконтирования, то есть при , инфляция и сдвиги были бы немного уменьшены, так как знаменатель в выражении равновесного значения роста уровня цен был бы увеличен на . Поскольку

(58)

веса второго и третьего слагаемых уменьшатся. В остальном, а именно в выводе стационарности общего решения, результаты будут аналогичны.

6. Обсуждение результатов

Дилемма между задачами снижения инфляции и стабилизации реального обменного курса налицо. Рост цен на местные товары усиливается, если монетарные власти задаются целью удешевить валюту. Возникает дополнительное смещение помимо отмеченной как Барро и Гордоном (Barro and Gordon, 1983), так и Кларидой, Гали и Гертлером (Clarida e. a., 1999) инфляции, вызванной превышением выпуском своего естественного значения. Рассмотрим новое слагаемое, , подробнее.

Если больше нуля – падение цены местной валюты происходит относительно естественного значения. Поскольку ослабление валюты ведёт к росту конкурентоспособности местных товаров, торговый баланс улучшается, ВВП растёт. Это должно быть отражено в положительном коэффициенте . Увеличение отклонения ВВП от потенциального уровня сопровождается ростом инфляции – эта дилемма постулируется неокейнсианской кривой Филлипса. Рост выпуска требует дополнительных ресурсов, что сказывается в избыточном спросе на них и ведёт к увеличению их стоимости. Вслед за этим растёт и уровень цен. Наклон кривой Филлипса положителен. Как и предсказывает выражение для оптимальной инфляции, целевое удешевление валюты влечёт за собой рост цен.

Размер эффекта во многом зависит от коэффициента

(59)

Данных об экспортных и импортных эластичностях в России начала XXI века немного, наиболее подробная работа выполнена Надеждой Ивановой (Ivanova, 2007). В своей работе она получает следующие значения. Ценовая эластичность спроса на импорт в абсолютном значении составляет 0.74, а предложения экспорта – 0.117. Эластичности по доходу равны, соответственно, 1.246 и 1.716. Автор находит, что результат лежит в одном диапазоне с ранее полученными оценками эластичности спроса на импорт, среди которых исследования Рейнхарта (Reinhart, 1995) и Сенхаджи (Senhadji, 1997) для развивающихся стран, а также Беломестновой (Belomestnova, 2002). Несмотря на некоторые усложнения в определении автором реального обменного курса для импорта и экспорта, предположим, что оценки Ивановой (2007) могут заменить искомые. Тогда

(60)

Нахождение непосредственно размера инфляционного сдвига будет также зависеть от наклона неокейнсианской кривой Филлипса, от веса придаваемого монетарными властями изменениям в реальном обменном курсе и от уровня его отклонения от естественного значения. Нахождение последнего требует полного повторения работы Ивановой (2007), что является, по сути, отдельным исследованием. Наклон неокейнсианской кривой Филлипса для России также не определён, но его можно ожидать на уровне 0.3, что соответствует оценкам для Китая и Швеции (Bolt and Van Els, 2000; Scheibe and Vines, 2005). Если предполагать, что монетарные власти придают одинаковый вес изменению реального обменного курса и инфляции, то запланированное изменение отклонения будет иметь десятикратный эффект на рост цен. Без знания весов, естественных уровней и наклона кривой Филлипса численные выводы не имеют практического значения. Однако, если предположить неизменный равновесный уровень реального обменного курса, неизменность коэффициентов, а также условие Маршалла-Лернера, можно заключить, что в 2008 году следует ожидать большей инфляции, так как объявленный уровень удорожания валюты в 2008 году ниже, чем в предыдущие годы и составляет 3% в сравнении с 4% и 5% для 2006 и 2007 годов соответственно.

6.1. Направления развития исследования

Представленная модель открытой экономики привносит новую переменную в целевую функцию центрального банка, дополняет анализ новым вариантом определения валютного курса, характерным для России, но упускает некоторые другие важные особенности российской экономики. Прежде всего необходимо провести численный анализ, взяв за основу, к примеру, работу Ивановой (2007). Также вслед за Сосуновым и Замулиным (2006) можно развить работу включением в анализ инструмента накопления резервов, связав обменный курс с изменением денежной массы. Следует изучить влияние привнесённых изменений на инструменты кредитно-денежной политики, предложить оптимальный уровень процентной ставки, сравнить применение различных правил монетарной политики. Особенно интересно, и в то же время трудоёмко, будет вывести инфляционный сдвиг для индекса потребительских цен, включив в кривую Филлипса обменный курс и переменные зарубежных рынков. Также стоит провести анализ при предположении, что валютный курс определяется непокрытым процентным паритетом.

7. Заключение

В работе была рассмотрена проблема оптимальной кредитно-денежной политики. Сфокусировавшись на выводе оптимальной инфляции, мы применили неокейнсианский подход в построении модели. Кроме того, был сделан ряд значительных изменений в целевой функции и в уравнении, определяющим валютный курс. В функцию потерь монетарных властей в соответствии с задачами Банка России была добавлена переменная изменения отклонения реального обменного курса от естественного значения. Сам валютный курс мы предположили определяемым в соответствии с потоковым методом, то есть пропорциональным совокупному выпуску.

Решение модели показало, что для заданных уравнений оптимальная инфляция на местные товары превышает целевой уровень на величину, зависящую от целевого разрыва ВВП и целевого изменения отклонения реального обменного курса от равновесного уровня. Коэффициент при последнем растёт с увеличением веса, придаваемого валютному курсу, падает при возрастании наклона неокейнсианской кривой Филлипса, а также зависит от эластичностей экспорта и импорта по валютному курсу и доходу. В соответствии с параметрами, найденными для России, коэффициент, зависящий от эластичностей, утраивает эффект таргетирования реального обменного курса.

В связи с неопределённостью естественного значения реального обменного курса, параметров кривой совокупного предложения и весов в целевой функции в России количественный анализ дополнительного смещения роста цен остался на иллюстративном уровне. Работа могла бы быть дополнена уточнением указанных неизвестных, включением инструмента накопления резервов, а также анализом инфляции при допущении, что обменный курс определяется непокрытым процентным паритетом. Новая спецификация целевой функции открывает широкие горизонты для дальнейших исследований.

Литература

1.  Artus J., Knight M. (1984) “Issues in the Assessment of the Exchange Rates of Industrial Countries”. International Monetary Fund Working Paper № 29.

2.  Barro R., Gordon D. (1983) “A Positive Theory of Monetary Policy in a Natural Rate Model”. Journal of Political Economy, 91, pp. 589–610.

3.  Belomestnova A. (2002) “Estimation of Demand Functions for Imports in Russia”. Moscow, New Economic School Master’s dissertation.

4.  Bernanke B., Blinder A. (1992). “The Federal Funds Rate and the Channels of Monetary Transmission”. American Economic Review, 82, pp. 901–921.

5.  Bernanke B., Mishkin F. (1997) “Inflation Targeting: A New Framework for Monetary Policy?” Journal of Economic Perspectives, 11, pp. 97–116.

6.  Bolt W., Van Els P. J.A. (2000) “Output Gap and Inflation in the EU”. De Nederlandsche Bank report.

7.  Calvo G. (1983) “Staggered prices in a utility maximizing framework”. Journal of Monetary Economics, 12, pp. 129-152.

8.  Clarida R., Gali J., Gertler M. (1999) “The Science of Monetary Policy: A New Keynesian Perspective”. Journal of Economic Literature, 37, pp. 1661–1707.

9.  Clarida R., Gali J., Gertler M. (2001) “Optimal Monetary Policy in Open Versus Closed Economies: an Integrated approach”. NBER Working Paper № 000.

10.  Devereux M., Engel C. (2000) “Monetary policy in the open economy revisited: price setting and exchange rate flexibility”. NBER Working Paper № 000.

11.  Dobrynskaya V. (2006) “The Optimal Monetary Policy under Incomplete Pass-through and Asymmetric Price Rigidity”. SU-HSE Dissertation.

12.  Frankel J., Chinn M. (1995) “The Stabilizing Properties of a Nominal GNP Rule”. Journal of Money, Credit and Banking, 2, pp. 318-334.

13.  Froyen R., Guender A. (2000) “Alternative Monetary Policy for Small Open Economies”. Review of International Economics, 8, pp. 721-740.

14.  Gali J. (1992) “How Well Does the IS/LM Model Fit Post-War U. S. Data?” Quarterly Journal of Economics, 92, pp. 709–838.

15.  Gali J., Monacelli T. (2005) “Optimal Monetary Policy and Exchange Rate Volatility in a Small Open Economy”. Review of Economic Studies, 72, pp. 707-734.

16.  Ivanova N. (2007) “Estimation of the Equilibrium Real Exchange Rate in Russia: Trade-Balance approach”. CEFIR / NES Working Paper № 000.

17.  Poole W. (1970) “Optimal Choice of monetary Policy Instruments in a Simple Stochastic Macro Model”. Quarterly Journal of Economics, 84, pp. 197-216.

18.  Reinhart C. (1995) “Devaluation, Relative Prices and International Trade”. IMF Staff Papers, 42(2).

19.  Romer C., Romer D. (1989) “Does Monetary Policy Matter? A New Test in the Spirit of Friedman and Schwartz”. NBER WP № 000.

20.  Rotemberg J., Woodford M. (1999) “Interest Rate Rules in an Estimated Sticky Price Model”. In: J. B.Taylor (ed.). Monetary Policy Rules, NBER (Business Cycles series).

21.  Scheibe J., Vines D. (2005) “A Phillips Curve for China”. Australian National University Centre for Economic Policy Research CAMA Working Paper № 2.

22.  Senhadji A. (1997) “Time-Series Estimation of Structural Import Demand Equations: A Cross-Country Analysis”. IMF Working Paper № 97/132.

23.  Sosunov K., Zamulin O. (2007) “Monetary Policy in an Economy Sick with Dutch Disease”. CEFIR / NES Working Paper № 000.

24.  Taylor J. (1993) “Discretion versus Policy Rules in Practice”. Carnegie-Rochester Conference Series on Public Policy, 39, pp. 195–214.

25.  Williams J. (1997) “Simple Rules for Monetary Policy”. Board of Governors of the Federal Reserve Board, Washington DC.

26.  Банк России (2007) “Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2008 год”. (http://www. *****/today/publications_reports/).

27.  (2004) “Правила денежно-кредитной политики Банка России Консорциум экономических исследований и образования”. Научный доклад № 04/09.

28.  (2001) “Экономическая политика в условиях открытой экономики со значительным сырьевым сектором” (http://www. *****).

29.  (2008) “Метод Бернанке может не сработать”. Эксперт, 19.