Я. В. АБРАМОВ: МЕНТАЛИТЕТ СТАВРОПОЛЬСКОГО ИНТЕЛЛИГЕНТА РУБЕЖА XIX - XX вв.
Яков Васильевич Абрамов не только являлся представителем интеллигенции по оценке современников и исследователей, но и сам подвергал анализу это содержательное в российской истории и культуре явление.
Психоментальные установки интеллигенции формировались в течение тысячелетия, начиная с учреждения христианства на Руси. В конце 1860-х гг. черты современной ему интеллектуальной контрэлиты описал русский писатель . Исторические ее корни стал выявлять уже в конце XIX в. великий русский ученый . Философский анализ проблем предложили в начале ХХ в. , , и др. Ими были сформулированы и обозначены такие черты сознания и менталитета интеллигенции (интеллектуальной контрэлиты), как: беспочвенность, идейность, героизм, народничество, педократия, раздвоение сознания.
В пореформенное время на Северном Кавказе среди демократической интеллигенции сформировался нравственный императив служения “народу”. Известный российский народник ставропольчанин отверг тезис о самодостаточности быть специалистом умственного труда. “Существовать сама для себя, - писал , - интеллигенция не может”. Максимальное осуществление ее деятельности возможно, по его убеждению, либо в качестве защитника “интересов тех классов, которые веками находились над народом”, либо при признании себя “выразительницей интересов народа, трудящейся массы”.
К концу XIX в. среди северо-кавказской интеллигенции произошло изменение взглядов на цели и средства удовлетворения народных интересов. Демократическая интеллигенция от стремления к просвещения народа переходит к политической деятельности. Это изменение сознания иллюстрируется примером известного российского народника ставропольчанина . Первоначально он провозглашал актуальнейшей задачей народнической деятельности интеллигенции решение «малых дел», направленных на повышение образованности и культурного, в том числе агрономического, уровня населения. На рубеже веков публицист на первое место выдвигал решение политических задач.
По мере развития общественно-политического движения интеллигенция осознанно делилась своей гегемонией с другими социальными слоями. В ее среде распространяется воззрение на народ как движущую силу политического процесса. Об этом говорили публикации ставропольской газеты «Северный Кавказ».
Начальник Особого отдела Департамента полиции Ратаев полагал, что представители демократической интеллигенции «пристраиваются к какому-нибудь печатному органу, газете или журналу, и, несмотря на стеснительные рамки, в которые поставлена периодическая пресса, пытаются изобразить в глазах читателей безотрадное будто бы положение России при существующем государственном строе».
Редакция частной газеты «Северный Кавказ» и являлась в Ставропольской губернии подобным органом. Она была своеобразным политическим клубом, который посещали политически неблагонадёжные липа, живущие или прибывающие в г. Ставрополь. Сотрудничал с ней и .
Методологи исторической антропологии признают большую искренность не открытых источников (прессы), а так называемых «проговорок», косвенных свидетельств. В них за видимой реальностью проявляются скрытые механизмы и логика, проявляются искренние, традиционные для данной культуры, образ мышления и способы поведения. Такие «проговорки» могут прослеживаться в частной переписке.
В июле 1905 г. учитель С. Васильченко направил из Ставрополя в свое село письмо. “Некоторые лица из адвокатов, врачей, учителей и др., - писал С. Васильченко, - решили прийти на помощь меньшему брату бесплатной рассылкой хороших книг и газет”. Данная «проговорка» характеризует отношение интеллигенции к народу. Он воспринимался необходимой, но вспомогательной силой политической борьбы, во имя которой предстояло сформировать, актуализировать или возбудить его революционное сознание.
При этом интеллигенция не теряла роль организатора идеолога и активного участника движения.
Идейность - следующая сущностная черта сознания российской интеллектуальной контрэлиты.
В широких слоях революционной интеллигенции от знания требовалось не теоретизирование, и даже не воспитание во всей многогранности политической культуры, а возбуждение на бунт-революцию. в свое время откровенно, политически прагматично сформулировал функции и содержание революционной агитации, и роль самого интеллектуально развитого слоя населения - интеллигенции. Он предписывал: «Если мы хотим быть передовыми демократами, должны позаботиться о том, чтобы наталкивать людей, недовольных собственно только университетскими или только земскими и т. п. порядками на мысль о негодности всего политического порядка. Как раз для этой работы... нам и нужны союзники в рядах либералов и интеллигенции».
По наблюдению того же , интеллигенция «стоит во главе всевозможных дрязг». По свидетельству современников, в Ставрополе до революции 1905 года такую роль активно выполнял Яков Васильевич Абрамов. Стремясь быть трибуном провинциального общества, он критиковал всё и всех, высказывал своё авторитетное мнение по малейшим поводам. -Корецкий, в частности, возмущался: Абрамов - «большой любитель «скандалов», они для него настоящая нажива, он их выискивает даже там, где о скандале не может быть и речи. «Скандалы» в думе, «скандалы» в обществе потребителей, «скандалы» в других обществах, словом, если верить г. Абрамову, вся ставропольская жизнь состоит из скандалов...».
Трагедия 7 июня 1905 года в г. Ставрополе дала прекрасную базу для обвинений. Он обобщил рассказы очевидцев трагедии и передал их официальному следствию. Из его материалов явствовало: инцидент 7 июня создан искусственно полицией при помощи провокаторов; истинных буянов было человек 50, остальные - порядка двух тысяч - любопытствующая публика, вела себя вполне дружелюбно; никаких оскорблений солдат не было, зачем надо было стрелять - не понятно! Он же, являясь членом городской думы, поставил вопрос о предании суду полицеймейстера Раевского и губернатора Вельяминова, однако поддержки большинства гласных не получил. От имени думы министру внутренних дел послана собственная трактовка событий и просьба об увольнении Раевского и допущения общественности к расследованию. Под воздействием мнения ставропольского общества царь отдал губернатора под суд (оправдан, но на Ставрополье больше не вернулся). Полицеймейстер подал в отставку и выбыл из Ставрополя.
своими выступлениями способствовал инверсионному возбуждению общества, но после подъема революции 1905 г. отошёл от открытого проявления революционности.
«Величайшим злом нашего общества» и «симптоматическим проявлением» интеллигентского сознания обоснованно определяли «духовную педократию» отечественные мыслители - современники и свидетели трагедии России и самой интеллигенции начала ХХ в.
На рубеже веков учащиеся распространенных в регионе средних учебных заведений, начиная с товариществ для борьбы с учителями, через товарищества для совместного проведения свободного времени и самообразования, перешли к сообществам для общественно-политической деятельности.
В своей борьбе со школой ученики опирались на поддержку общественности. Претензии к учебному и воспитательному процессу высказывались среди преподавателей и родителей. На совестных собраниях родителей и Педагогических Советов гимназий, организуемых школьной администрацией для стабилизации учебного процесса и дисциплины, большинство родителей и посторонние лица (представители общественности), как зафиксировано в протоколах, «поддерживали не учителей, а ребят, защищали самые крайние их выходки, позволяли оскорблять педагогов и критиковали всю школьную систему» [об]74. Они требовали хороших отметок не от своих чад, а от преподавателей.
В Ставрополе - литератор, гласный думы , присяжный поверенный, редактор газеты “Северный Кавказ” , отставной надворный советник , судья и другие.
Поддержка детей со стороны родителей и демократической общественности, чувство групповой солидарности подростков и запрет административным властям городов, губерний и областей вмешиваться в наведение порядка в учебных заведениях нейтрализировали борьбу с гимназическим движением.
Демократическая интеллигенция не только наблюдала и поддерживала приобретение учащейся молодёжью опыта борьбы с властью, но и сама инициировала эту борьбу. , будучи гласным ставропольской городской думы активно приглашал гимназистов на заседания, ходе которых он критиковал действия правительственных властей. Как ему виделось, публика должна была поддерживать выступления самого и его сторонников и заглушать речи оппонентов.
Однако демократическая общественность не учла психологии интеллигентской молодежи. Она не останавливается на достигнутом.
Бесчинства ставропольских школьников стали фактором общественной жизни не только г. Ставрополя и губернии, но даже соседних регионов. Учащиеся привыкли к неповиновению властям, к буйству и даже насилию в отношении должностных лиц. Осенью 1905 г. жители губернского и областного центров увидели на улицах сотни хулиганствующих организованных и сплоченных юношей и даже девушек. Наконец, и отцы-либералы стали воспринимать интеллигентскую молодежь как угрозу общественного порядка.
Выдающиеся отечественные ученые, историк и философы - авторы «Вех», сформулировали тезис о двойном сознании интеллигенции, содержащем одновременно и элементы демократизма и тоталитаризма. «Двойное сознание становится гносеологической нормой» интеллигенции.
Уже в ходе революции левые экстремисты отнесли в реакционерам своих идейных «отцов», и эта оценка была подавляюще воспринята советской историографий. Так, к идеологическим врагам был отнесён и бывший лидер общественной мысли губернского Ставрополя - , - лицо, на самом деле много сделавшие и для развития просвещения в регионе, и для становления революционной интеллигенции. Иное дело, что в ходе эволюции общественного движения их умеренные политические взгляды не удовлетворяли радикальные элементы общества, выступая против предлагаемых ими средств борьбы.
