Развитие экономических отношений Казахстана и Китая.
Несмотря на то, что Казахстан – единственное из государств Центральной Азии с достаточно высоким уровнем жизни, западные эксперты отмечают наличие у «казахстанского пути развития» ряда существенных недостатков. Страна до настоящего времени испытывает серьёзные проблемы с инфраструктурой, находится в существенной зависимости от соседних государств в целом ряде секторов экономики и постоянно изыскивает возможности для поддержания экономического роста путём межрегионального и межгосударственного сотрудничества. В этом смысле особый интерес для экспертов представляют казахско-китайские отношения. Существующая сильная обоюдная поддержка двух стран представляется достаточной для достижения ими наиболее важных целей внешней политики. Так, Казахстан полностью поддерживает политику «Единого Китая», тем самым разделяя официальную позицию Пекина по Тайваню и Тибету. Китай, в свою очередь, поддерживает заявку Казахстана на вступление в ВТО. Астана с пониманием относится к усилению влияния Китая в казахской экономике, поскольку испытывает серьёзную потребность в диверсификации экономики. Китаю партнёрские отношения с Казахстаном необходимы, помимо прочего, для возможности транзита товаров: развитие сети железных дорог на северо-западе Китая и юго-востоке Казахстана является одним из ключевых вопросов двусторонних переговоров.
Со времени обретения независимости руководство Казахстана занимает твёрдую позицию относительно необходимости преодоления сырьевого характера экономики. Наличие партнёрских отношений с государством с быстро развивающейся экономикой – таким как Китай – могло бы способствовать достижению этой цели. Вместе с тем, ряд западных специалистов сходится во мнении, что китайские инвестиции в экономику Казахстана и иные формы экономического сотрудничества едва ли окончательно решат вопрос о диверсификации казахской экономики. По оценкам западных экспертов, казахская элита, от которой во многом зависит решение данного вопроса, едва ли заинтересована в изменении действующей структуры экономики. Как показывает исторический опыт Казахстана, в странах, экономика которых в значительной степени зависит от экспорта природных ресурсов, наличествуют наиболее благоприятные условия для того, чтобы правящие элиты установили клептократическую модель правления. Западные эксперты не дают однозначного ответа на вопрос, будет ли дальнейшее казахско-китайское сотрудничество осуществляться в интересах населения или же только лиц, приближенных к Н. Назарбаеву.
Развитие энергетической сферы и экспорта энергоресурсов оказывает наиболее серьёзное влияние на казахско-китайские отношения. Пекин рассматривает страны Центральной Азии, особенно Казахстан и Туркменистан, в качестве ключевых элементов собственной энергетической политики и прилагает значительные усилия по обеспечению безопасности энергоресурсов региона. Центральная Азия может сыграть ведущую роль в диверсификации поставщиков энергоресурсов для Китая – в частности, снизить зависимость от поставок нефти с Ближнего Востока, с учётом политической нестабильности данного региона. Китайские специалисты по стратегическому планированию разрабатывают альтернативные маршруты транспортировки энергоресурсов на случай полного перекрытия США Малаккского(?) пролива или установления там жёсткого пропускного режима. В этих условиях специалисты прогнозируют, что в ближайшее время Китай будет форсировать развитие добычи углеводородов в Центральной Азии, одновременно сохраняя привычные маршруты транспортировки энергоресурсов. Растущая роль центрально-азиатских источников энергии во внешней политике Китая имеет чёткий геополитический подтекст, особенно в российско-китайских отношениях. Кроме того, усиливается необходимость определить место бассейна Каспийского моря в общей энергетической стратегии КНР.
Рост присутствия Китая в нефтяном секторе Казахстана вызвал оживлённую дискуссию среди тех, кто рассматривает его как угрозу государственному суверенитету страны и перспективам автономного развития казахской экономики. При этом ряд казахских аналитиков указывает, что для Казахстана более выгодно подписание контрактов с Китаем, нежели с крупными западными нефтяными компаниями.
Китайские чиновники надеются, что в будущем сотрудничество Китая и Казахстана в энергетической сфере распространится также на экологически чистые и возобновляемые источники энергии. В качестве приоритетного направления в этой сфере Пекин выделяет атомную энергию.
Стратегия Китая в Центральной Азии отводит ключевую роль обеспечению безопасности. Пекин особо выделяет три угрожающих фактора в регионе: сепаратизм, экстремизм и терроризм. Этот список отражает озабоченность Пекина собственными проблемами в Синцзянь-Уйгурском автономном районе, через который проходят трубопроводы, соединяющие восточный Китай и Центральную Азию. Неудивительно, что руководство КНР демонстративно опасается угроз, связанных с религиозным терроризмом, вследствие чего требует усилить роль ШОС в поддержании региональной стабильности. Ряд казахских наблюдателей, однако, полагает, что сотрудничество с Казахстаном в сфере безопасности является для Китая лишь демонстрацией дипломатических возможностей, а не действительным желанием наладить добрососедские отношения.
По мнению западных экспертов, наиболее эффективный путь для Пекина по обеспечению безопасности транзита энергоресурсов – дальнейшее укрепление экономического сотрудничества. Политика Китая в государствах Центральной Азии нацелена прежде всего на интеграцию экономики этих стран с экономикой Синцзянь-Уйгурского автономного района. Китайцы часто подчёркивают, что этот самый западный регион страны имеет глубокие культурные и этнические связи с Казахстаном, и от укрепления торговых отношений между ними выиграют не только они сами, но и соседние страны.
Поскольку основные проблемы казахской экономики – это недостаточная диверсифицированность и зависимость от энергоресурсов, китайские инвестиции во вторичный и третичный сектора экономики могут оказаться эффективным средством преодоления указанных тенденций и придания казахской экономике производственно-ориентированного характера. Это могло бы помочь Казахстану избежать ситуации, при которой достаточно высокие доходы сопровождаются слабым уровнем экономической эффективности и внедрения инноваций, что тормозит дальнейшее экономическое развитие.
Развитие торговых связей с Китаем влечёт определённые риски для Казахстана. До настоящего времени среди экспертов продолжаются споры о том, будет способна ли китайская экономика в течение предстоящих 5 – 10 лет демонстрировать такие же темпы роста, как в первом десятилетии XXI века. При этом для Казахстана благосостояние Китая как торгового партнёра имеет решающее значение. Между тем, как западные, так и китайские аналитики в течение длительного времени предупреждают об опасности «перегрева» экономики Китая.
Как ожидается, казахская экономика будет впадать во всё большую зависимость от китайских инвестиций, поставок товаров и импорта энергии, что фактически будет означать подмену зависимости от поставок углеводородов зависимостью от одного крупного торгового партнёра. Между тем, некоторые специалисты высказывают мнение, что этого удастся избежать благодаря тому, что авторитарные режимы не склонны к налаживанию прочных дву - или многосторонних связей. В этой связи Астана предпочитает осторожное, постепенное наращивание сотрудничества.
Ещё одним фактором, способным негативно повлиять на двусторонние отношения, является миграция. В странах Центральной Азии всё чаще фиксируется недовольство растущим количеством китайских рабочих, в том числе задействованных на строительстве стратегических объектов. Такие настроения особенно сильны в Казахстане, где количество и плотность населения значительно ниже, чем в Китае. Астана опасается, что коренное население может повторить судьбу уйгуров в соседнем Синцзянь-Уйгурском автономном районе.
