18-й бюллетень Великой армии
Можайск, 10 сентября 1812.
4-го император выехал из Гжатска и расположился лагерем вблизи почты в Гридневе.
5-го, в шесть часов утра, армия вышла в поход. В два часа после полудня мы увидели русскую армию, расположенную правым флангом на берегу Москвы-реки, левым – на высотах левого берега Колочи. На расстоянии 1200 туазов впереди левого фланга противник начал сооружать превосходный курган между двумя рощами, где он разместил от 9000 до 10000 человек. Император, узнав об этом, решился не медлить и взять приступом эту позицию. Он приказал Неаполитанскому королю переправиться через Колочу с дивизией Компана и кавалерией. Князь Понятовский, подошедший справа, был в состоянии обойти позицию. В четыре часа началось наступление. Через час редут противника был захвачен вместе с пушками, основные силы противника изгнаны из леса и обращены в бегство после того, как треть их состава осталась на поле сражения. В семь часов вечера огонь прекратился.
6-го в два часа утра император объехал аванпосты противника: день прошел во взаимном ознакомлении. Позиция противника была довольно сжатой. Левый фланг сильно ослаблен из-за потери позиции накануне; она [позиция] опиралась на большой лес, ее защищал превосходный курган c редутом на 25 пушек. Два других кургана с редутами, в ста шагах один от другого, защищали линию противника вплоть до большой деревни, которую он разрушил, чтобы разместить на этом месте артиллерию и пехоту и укрепить свой центр. Правый фланг проходил за Колочей позади деревни Бородино и опирался на два превосходных кургана, завершавшихся редутами и батареями. Эта позиция представлялась прекрасной и сильной. Она позволяла легко маневрировать и вынудить противника отступить; но это вызвало бы отказ от дела, и его позиция не была признана настолько сильной, чтобы уклониться от боя. Легко было заметить, что редуты были намечены в общих чертах, ров неглубок, без палисада, без ограждения из кольев. Силы противника оценивались в 120 000 или 130 000 человек. Наши силы были равны, но превосходство наших войск – вне сомнения.
7-го в два часа утра император в окружении маршалов находился на позиции, занятой накануне. В половине шестого поднялось солнце, облаков не было; накануне прошел дождь. «Это солнце Аустерлица», – сказал император. Хотя стоял сентябрь, было холодно так же, как в декабре в Моравии. Армия приняла это как предзнаменование. Прозвучал барабанный бой и был прочитан следующий приказ по армии:
«Солдаты, вот сражение, которого вы так желали! Отныне победа зависит от вас: она необходима нам; она даст нам изобилие, хорошие зимние квартиры и скорое возвращение на родину! Поступайте как под Аустерлицем, под Фридландом, под Витебском, под Смоленском, и пусть самые отдаленные потомки с гордостью вспомнят ваши деяния в этот день, пусть о вас будут говорить: “Он был в этом великом сражении у стен Москвы!”
В императорском лагере, на Бородинских высотах, 7 сентября, в 2 часа утра».
Армия ответила нескончаемыми восклицаниями. Равнина, на которой стояла армия, была покрыта телами русских после состоявшегося накануне сражения.
Князь Понятовский, командовавший правым флангом, привел войска в движение, чтобы обойти лес, в котором был сосредоточен левый фланг противника. Князь Экмюльский двинулся маршем вдоль леса с дивизией Компана во главе. Две батареи по 60 пушек каждая были установлены в течение ночи после того, как противник был выбит с позиции.
В шесть часов генерал граф Сорбье, который укрепил правую батарею артиллерией гвардейского резерва, открыл огонь. Генерал Пернетти с 30 пушками влился в головной отряд дивизии Компана (4-й, 1-го корпуса), которая двигалась вдоль леса, внося беспорядок на позиции противника. В шесть тридцать генерал Компан был ранен. В семь часов под князем Экмюльским убита лошадь. Наступление продолжалось, началась ружейная стрельба. Вице-король, возглавлявший наш левый фланг, атаковал и занял деревню Бородино на левом берегу Колочи, которую противник не смог защищать. В семь часов маршал герцог Эльхингенский начал движение и под защитой 60 пушек, которые генерал Фуше накануне разместил против центра противника, устремляется на центр. Тысяча пушек с той и другой стороны извергают смерть.
В восемь часов позиция противника была взята приступом, его редуты захвачены и наша артиллерия заняла высоты.
Позиционное преимущество, которое имели в течение двух часов неприятельские батареи, теперь принадлежала нам. Брустверы, обращенные против нас во время атаки, стали нашими. Противник увидел, что сражение, которое он считал только начавшимся, проиграно. Часть его артиллерии захвачена, остатки эвакуированы на тыловые рубежи. В этом отчаянном положении он принимает решение возобновить бой и атаковать всеми своими силами те укрепленные позиции, которые он не смог удержать. Триста французских орудий, установленных на этих высотах, поражают огнем его силы, и его солдаты умирали у подножия тех брустверов, которые они строили в предшествующие дни с таким тщанием в качестве прикрытия.
Неаполитанский король осуществил неоднократные кавалерийские атаки. Герцог Эльхингенский покрыл себя славой и проявил столько же отваги, сколько и хладнокровия. Император приказал атаковать фронтом с выдвижением правого крыла: это движение дало нам господствующее положение на трех участках поля сражения. Князь Понятовский с переменным успехом вел боевые действия в перелесках.
У противника оставались редуты правого фланга. Генерал граф Моран направился туда и взял их приступом, но в девять часов утра, атакуемый со всех сторон, не смог там удержаться. Противник, ободренный этим успехом, выдвинул свой резерв и свои последние части, чтобы еще раз попытать счастья. В дело вступила [Русская] императорская гвардия. Она атаковала наш центр, на который опирался наш правый фланг. В какой-то момент возникло опасение, что он овладеет сожженной деревней; туда устремилась дивизия Фриана: 80 французских орудий сначала остановили, а затем уничтожили колонны противника, которые в течение двух часов сплоченно держались под картечным огнем, не решаясь наступать, не желая отступать, отказываясь от надежды на победу. Неаполитанский король положил конец их нерешительности; он направил в атаку 4-й кавалерийский корпус, который проник в бреши, пробитые картечью наших орудий в сплоченных массах русских и их кирасирских эскадронах; они повсюду обращены в беспорядочное бегство. Дивизионный генерал граф Коленкур, воспитатель пажей императора, устремился во главе 5-го кирасирского, все опрокинул, ворвался в редут через левую горжу. С этого момента неопределенности уже не было, сражение выиграно: он повернул на противника 21 орудие, оставленные в редуте. Граф Коленкур, который только что отличился в этой прекрасной атаке, окончил жизнь – он убит пушечным ядром – смерть славная и завидная!
Два часа после полудни: вся надежда покинула противника; сражение окончено, орудийная пальба еще продолжалась; противник бился, отступая ради спасения, а не за победу.
Потери противника огромны: на поле насчитали убитыми от 12000 до 13000 человек и от 8000до 9000 русских лошадей; 60 орудий и 5000 пленных оказались в нашей власти.
У нас убиты 2 500 человек и втрое больше ранены. Наши общие потери можно оценить в 10000 человек; потери противника – в 40000 или 50000. Подобного поля сражения еще не видели. Из каждых шести трупов – один французский и пять русских. Сорок русских генералов убиты, ранены или взяты в плен; генерал Багратион ранен.
Мы потеряли дивизионного генерала графа Монбрена, убитого пушечным выстрелом; генерал граф Коленкур, который был направлен заменить его, был убит таким же выстрелом час спустя.
Бригадные генералы Компер, Плозонн, Марион, Гуарт были убиты; семь или восемь генералов были ранены, большинство – легко. Князь Экмюльский не пострадал. Французские войска покрыли себя славой и показали свое превосходство над русскими войсками.
Таков в немногих словах очерк Московского сражения, данного в двух лье позади Можайска и в двадцати пяти лье от Москвы у небольшой реки Москвы. Мы произвели 60000 пушечных выстрелов, которые уже восполнены благодаря прибытию 800 артиллерийских повозок, вышедших из Смоленска до сражения. Все рощи и деревни от поля сражения досюда [до Можайска] покрыты мертвыми телами и ранеными. Здесь нашли 2000 мертвых или искалеченных русских. Многие генералы и полковники были взяты в плен.
Император ни разу не подвергался опасности; гвардия, и пешая и конная, не отдала и не потеряла ни одного человека. Победа никогда не была сомнительной. Если противник, вытесненный со своих позиций, не пожелал бы их вернуть, наши потери были бы больше, чем его, но он погубил свою армию, продержав ее с восьми часов до двух под огнем наших батарей, и упорствуя в том, чтобы вернуть потерянные позиции. Таковы причины его огромных потерь.
Отличились все: особое внимание обратили на себя Неаполитанский король и герцог Эльхингенский.
Артиллерия, в особенности гвардейская, превзошла себя. Подробные донесения расскажут о действиях, которые прославили этот день.
_______
“Монсеньер епископ …………………… переход через Неман, Двину, Борисфен, бои у Могилева, Дриссы, Полоцка, Островно, Смоленска, наконец, сражение на Москве – достаточно побудительные причины, чтобы провести благодарственные молебны Богу от армии. Наши намерения таковы, чтобы по получении настоящего послания Вы согласовали свои действия с правыми. Соберите мой народ в церквях, чтобы вознести молитвы в соответствии с обычаями и правилами церкви в подобных обстоятельствах. Заканчивая это письмо, я молю Бога, чтобы Он хранил Вас под своей святой защитой.
В нашей императорской ставке в Можайске, 10 сентября 1812.
Наполеон».
За Императора [подписал].
Министр-государственный секретарь,
граф Дарю.
